– Нам понадобится мед и паутина, - сказала она. Она хмуро смотрела на меч, словно не зная, что с ним делать.

– Берг, - произнес я, - забери меч.

– Ее меч, господин?

– Тебе нужен меч, а этот хорош, насколько я знаю, - я выпрямился, и боль не пришла, я нагнулся, и опять боль не проявила себя.
– Паутина и мед?

– Мне следовало подумать и принести их с собой, - сокрушалась Эдит.

В моем боку еще оставалась тупая боль, но ничего более. Я надавил на ребро над самой раной и, о чудо, никакой боли.

– Что ты сделала?

Она слегка нахмурилась, словно не была уверена в ответе.

– Внутри тебя засело зло, господин, - медленно произнесла она, - его следовало выпустить наружу.

– Тогда почему мы не могли использовать любой другой меч?

– Потому что зло исходило от этого меча, - она глянула на Ледяную Злобу.
– Моя мать хотела найти клинок, ранивший моего отца, но не сумела, - она пожала плечами и передала меч Бергу.

На борту корабля Рёгнвальда был мед. Он хранился вместе с едой - соленой рыбой, хлебом, элем, сыром и бочонками с кониной. Он даже зарезал своих лошадей, не желая бросать их. Там были и два кувшина с медом. Паутину оказалось разыскать сложнее, но мой сын посмотрел на одинокую вытащенную на берег рыбацкую лодку в конце пляжа.

– Она выглядит заброшенной, - сказал он, - возможно, в ней кишат пауки.

Он отправился осмотреть ее, пока Гербрухт и Фолкбальд пошли осматривать уцелевшие от пожара дома.

– Принесите вдосталь, - окликнула их Эдит, - мне нужна целая пригоршня паутины!

– Ненавижу пауков, - заворчал Гербрухт.

– Неприятны на вкус?

Он покачал головой.

– Жесткие и горькие на вкус, господин.

Я рассмеялся и не почувствовал боли. Я топнул ногой, и боли не было. Я потянулся, и опять никакой боли, лишь тупо ныло в боку и исходил запах. Я ухмыльнулся Финану.

– Случилось чудо. Нет боли.

Он улыбался.

– Молюсь, что бы так всё и оставалось, господин.

– Она ушла!
– воскликнул я и, выхватив Вздох Змея, сделал широкий замах, с силой вогнав клинок в корпус корабля. Опять никакой боли. Я сделал очередной замах, и вновь никакого приступа боли. Я вложил меч в ножны и отвязал тесемку, крепившую кошель к поясу. Все содержимое кошеля я отдал Эдит.

– Это твое, - сказал я.

– Господин!
– она уставилась на золото в тяжелом кошеле.
– Нет, господин...

– Оставь его себе, - сказал я.

– Я делала это не ради...

– Оставь себе!

Я ухмыльнулся моего сыну, спешившему назад с заброшенной лодки.

– Нашел паутину?

– Нет, но я нашел вот это, - сказал он, протянув распятие. Оно было потертым, крест с принесенным в жертву божеством был вырезан из бука, и так пострадал от погоды и времени, что тело было гладко отполировано, а краска сошла. Недоставало одной перекладины креста, и рука Христа замерла в воздухе. В кресте зияло два заржавленных отверстия для гвоздей, по одному с каждого конца.
– Оно было прибито к мачте, - сказал мой сын, - а лодка не заброшена. Или не была брошена. В последние дни ей пользовались.

Христианская лодка на языческом побережье. Я бросил распятие моему сыну.

– Значит, люди Рёгнвальда захватили рыбацкую лодку валлийцев?

– С именем Проповедник?
– спросил он, кивнув головой в сторону небольшой лодки.
– Вырезано на носу, отец. Проповедник.

Проповедник - священник, читающий проповедь. Привычное название для христианской лодки.

– Может, валлийцы называют священников так же.

– Возможно, - неуверенно протянул он.

Проповедник. Непохоже на то, что валлийцы будут использовать саксонское слово, а значит лодка принадлежала саксу, и я вспомнил, что Эрдвульф украл рыбацкую лодку на Сэферне. Я взглянул на Эдит.

– Твой брат?
– предположил я.

– Может быть, - туманно ответила она, хотя чем больше я размышлял об этом, тем более очевидным это казалось. Эрдвульф отплыл по Сэферну и наверняка стал бы как можно быстрее искать убежище, ведь маленькая лодчонка в большом море была легкой добычей врагов. Так почему бы не сойти на берег во владениях Хайвела? Потому что у Эрдвульфа была репутация человека, сражавшегося с валлийцами. Сойди он во владениях Хайвела, и закончил бы жизнь с теми же громкими воплями, что и Рёгнвальд, но норвежцы могли встретить его с распростертыми объятиями, ведь он стал врагом их врагов.

– Поищи его среди мертвых, - приказал я сыну, и он послушно обошел тела, пару из них перевернув ногой, но не нашел никого похожего на Эрдвульфа. Как и не было его среди убитых в поселении людей, а значит, если он сюда и прибыл, то отплыл на одном из кораблей Сигтрюгра.
– Берг!
– подозвал я мальчишку и расспросил его о рыбацкой лодке, но он знал только, что она прибыла вместе с остальной частью флота Сигтрюгра.
– И всё же они оставили ее, - заметил я.

– Она слишком медленная, господин, - ответил Берг, и он был прав.