– Никколо, ты о чем-то задумался?

Ник поднял взгляд от тарелки. Проницательные глаза дона Винченцо внимательно смотрели на него. Ник про себя вздохнул. Поняв вчера, что старик не менее упрям, чем он сам, Ник перестал поправлять его по поводу своего имени. И да, у него было о чем подумать.

Он не ожидал, что, проснувшись, не застанет Еву дома. Он также не ожидал, что она отправится к миланским юристам, ничего не сказав ему об этом. Но хуже всего было то, что, когда он в десять утра обнаружил, что ее нет, его обуяла паника – он решил, что она все-таки уговорила старика и уехала в Лондон.

Позже, когда Эдуардо рассказал ему, где она на самом деле, Ник почувствовал себя довольно-таки глупо. Но это не помешало ему сперва погрузиться в мрачные думы, а потом провести все утро, глядя на часы и ожидая ее возвращения.

В общем, ему было о чем поразмыслить, однако он не собирался посвящать в свои раздумья дона Винченцо.

– Я сегодня не выспался, – неохотно сообщил он.

Дон Винченцо кивнул:

– Ева сообщила мне, что ты читаешь дневник моего сына.

Ник положил вилку на стол:

– Да, прочитал немного.

Куда, интересно, он клонит? Говорить о содержимом дневника было бы еще более неприятно, чем обсуждать исчезновение Евы.

– Теперь ты знаешь, – рука дона Винченцо дрогнула, когда он положил свою салфетку на стол, – какого самовлюбленного, тщеславного и похотливого человека я вырастил.

Ник повел плечом:

– Наверное. – Боль в глазах старика беспокоила его.

– Я обязан извиниться перед тобой, Никколо, от лица всего семейства Алегриа.

Ник застыл:

– Вам не следует извиняться за него.

– Я был его отцом. Я должен был…

– В любом случае извиняться не за что, – прервал его Ник, всем сердцем стремясь положить конец этой дурацкой беседе. – У меня получилась неплохая жизнь.

Он не собирался сочувствовать дону Винченцо. Не хотел ощущать хоть что-либо по отношению к нему. Но оказалось, что это практически невозможно.

Он знал, чего тот добивается. Понял это вчера, когда старик водил их с Евой по своим владениям и с гордостью повествовал о своей недвижимости и бизнесе, которым владел в Тоскане. В голосе старика звучала надежда.

Дон Винченцо искал кого-то, кто мог бы приглядывать за наследием семьи Алегриа – различным имуществом и бизнесами, в которые он вкладывал душу последние сорок лет. Но еще больше старик хотел внука, который будет любить и уважать его – чтобы заменить сына, который никогда этого не делал.

Но Ник не может быть этим человеком! Вся его жизнь в Сан-Франциско, где он пишет о темной изнанке города – изнанке, частью которой сам когда-то был. Он совершенно не разбирается в том, как следует управлять компанией или поместьем. В любви и уважении он уж тем более не специалист. И вообще не хочет становиться частью семьи дона Винченцо. О том, что такое семья, он забыл, когда ему было четырнадцать.

– Как ты можешь так говорить? – бесстрастно спросил дон Винченцо. – Ты ведь убежал из дома.

Ник вздрогнул:

– Откуда вы знаете об этом?

Впрочем, можно было и не спрашивать. Герцог д’Алегриа был опытным дельцом и наверняка нанял людей, чтобы они разузнали о Нике все, что возможно.

Дон Винченцо склонил голову:

– Когда мне сообщили твое имя, я приложил усилия к тому, чтобы узнать о тебе все. – Вдруг в его глазах мелькнул гнев. – Почему ты убежал? Делисантро отверг тебя, когда узнал, что ты не его сын?

– Нет, все наоборот. – Нику казалось, что он похоронил этот стыд много лет назад, но теперь тот внезапно вернулся. – Кармин Делисантро был хорошим человеком и отличным отцом, но когда я узнал правду о… – Ник запнулся. Почему он не может назвать Леонардо по имени? – Это я отверг Кармина, а не он меня. Если кому-то и следует извиняться, так это мне.

– Ты был мальчишкой, – вздохнул дон Винченцо. – Дети не должны узнавать то, о чем узнал ты. Но если человек, вырастивший тебя, и впрямь был хорошим отцом, то я уверен, что он простил тебя.

– Он простил.

К своему ужасу, Ник услышал, как его голос дрогнул. Он уставился в тарелку, узнавая боль, которая скрутила сейчас его внутренности. Чувство вины.

Кармин Делисантро действительно простил Ника и продолжал любить его до самой смерти. Однако Ник был слишком большим трусом, чтобы признать, что чувствовал то же самое.

Рука дона Винченцо накрыла кулак Ника, лежащий на столе.

– Завтра я отправлюсь в Милан, чтобы внести изменения в завещание. Как ты знаешь, я, к вящему своему сожалению, не могу передать тебе мой титул, потому что ты не являешься законным наследником…