– Так тебе и не нужно. У нас же есть ванная. Ты можешь просто…

– Нет. – Он заставил ее умолкнуть при помощи короткого поцелуя. – Я не буду красться в ночи, как озабоченный подросток в страхе перед родительским гневом. Я хочу, чтобы ты была в моей постели всю ночь. И утром. И в любое другое время суток, когда мы захотим. У нас есть еще полторы недели, и я намереваюсь использовать их по максимуму. Если ты не хочешь в этом участвовать, то так и скажи.

– Я хочу тебя, ты же знаешь, – сказала она.

Однако следует помнить, что через полторы недели все это закончится, и не давать своей романтической натуре слишком к нему привязываться. Но в остальном можно рискнуть – она и так прожила уже столько лет, не давая воли себе и собственным желаниям.

– Вот и отлично, – улыбка Ника превратилась в триумфальную. Он обхватил ее за талию и снова повалил на кровать. – Однако лучше поскорее оденься. – Ева взвизгнула от неожиданности, когда он сдернул с нее одеяло и ущипнул за обнажившийся сосок. – Иначе я заставлю тебя это доказать!

– Наконец я нашел, где ты прячешься! Ева с удивлением подняла голову от старинного пергамента, где было от руки нарисовано фамильное древо семьи Алегриа. Ник только что вошел в библиотеку, его брови были нахмурены, а в руке он держал корзинку для пикника.

– Изучаю твоих предков, – произнесла Ева, снова, как всегда, захваченная радостью от его неожиданного появления.

– Ох, даже не начинай. Я сегодня уже выслушал лекцию о них от дона Винченцо.

С тех пор, как она случайно оказалась свидетельницей сцены в столовой, прошла неделя. И на ее глазах отношения между Ником и доном Винченцо развивались и крепли. Ник по-прежнему отказывался от наследства, однако дон Винченцо оказался терпеливым, понимающим и при этом достаточно хитроумным и поэтому постепенно сламывал сопротивление Ника в любых вопросах. Дед и внук были во многом похожи, несмотря на стремление Ника постоянно находить отличия, и было приятно наблюдать, как Ник постепенно привыкает к тому, что у него теперь есть близкий (и вдобавок старший) родственник. Ева задумывалась о том, понимает ли он, что сейчас создается связь, которую будет очень сложно разорвать.

– Я думала, ты сегодня целый день заседаешь в Милане с юристами, – сказала Ева, удивленная, что он вернулся так быстро.

– Я от них сбежал, так что сегодня мы гуляем. А чтобы не умереть с голоду, я прихватил кое-что. – Он потряс корзинкой.

Ева хихикнула. Она чувствовала себя как школьница, сбежавшая с уроков. Ник и Ева вышли из дома через заднюю дверь, спустились по огромной кованой лестнице и направились к саду, где росли старые лимонные деревья.

Быть любовницей Ника Делисантро оказалось до крайности увлекательно. Они проводили вместе безумные жаркие ночи и долгие ленивые дни. Они путешествовали в окрестностях озера Гарда, изучали близлежащие города и деревеньки – и друг друга. Ник никогда не прекращал удивлять ее, возбуждать и провоцировать – и она поняла, что находит удовольствие в каждом его вызове и с радостью идет на любой риск.

На самом деле Ева даже немного опасалась, что привыкнет к постоянному риску так же, как и он. Однако она не могла собраться с силами, чтобы этому как-то противостоять.

Иногда она чувствовала, что погружается в эту историю слишком глубоко. Ей хотелось попросить Ника рассказать о его прошлом, о тех страхах, которые преследуют его. Порой она задумывалась, как же собирается вернуться к своей обычной жизни после всего, что произошло, но не хотела об этом думать.

Она знала, что это безумное приключение необратимо изменило ее. Теперь она была намного более уверенной, сильной и самостоятельной, и никто уже не сможет загнать ее обратно в раковину, даже когда Ника Делисантро не будет рядом в качестве примера для подражания.

Ева понимала, что у них нет совместного будущего, и поэтому нет никакого смысла в том, чтобы говорить друг другу о прошлом. До их отъезда – Ника в Сан-Франциско, Евы в Лондон – оставалось всего два дня. Они не говорили об этом, но оба чувствовали приближение этой даты.

Наконец они вышли на широкое поле, обрамленное вековыми деревьями и покрытое густым цветочным ковром. Ева сбросила сандалии и босыми ногами встала на горячую от солнца траву. Воздух звенел от стрекота кузнечиков.

Бросив корзинку на траву, Ник завалился на спину неподалеку, заложив руки за голову:

– Сделаем привал здесь. Эта штука чертовски тяжелая!

– Как скажете, сэр! – поддразнила его Ева.

– Эй! Я вытряс это из Марии, применив всю свою силу убеждения!

Мария была главной кухаркой поместья и, как и все прочие слуги, обожала Ника, так что Ева серьезно сомневалась, что сила убеждения вообще была задействована.

– И всю дорогу это тащил! – добавил Ник.

– Ну ладно, – ухмыльнулась Ева, опускаясь на траву рядом с ним и открывая корзинку. – Тогда я понесу назад.