И единственное, чего она так и не смогла сделать – это начать ходить на свидания.

Ева крепче сжала телефонную трубку, подавляя желание немедленно ее положить:

– Ну и как у него дела?

– Ну, вообще-то он был очень зол.

– На кого?

– На тебя.

Ева почувствовала, как на глаза набегают слезы.

– С чего бы это ему на меня злиться?

– Из-за программиста Билла.

– Какого Билла? Ничего не понимаю.

Тесс заколебалась.

– Понимаешь ли, я его придумала. Ник подошел ко мне – такой, знаешь, довольный, уверенный, безупречный. Думаю, он хотел спросить о тебе. И тут я так разозлилась, что наговорила ему с три короба. О том, как ты тяжело переживала разрыв с ним.

– Тесс! Ну как ты могла! – Единственным, что утешало Еву в самые горькие моменты, было то, что Ник никогда об этом не узнает.

– Но погоди! Он так побледнел, что я подумала, что сейчас в обморок упадет. И тогда я сказала про Билла – что, мол, ты наконец нашла хорошего парня. И он сразу же развернулся и бросился вон. – Тесс сделала паузу. – В общем, я думаю, что тебе стоит ждать его визита.

Ева закрыла глаза, борясь с волной горечи и боли. Конечно же, Ник не приедет. Если бы он хотел быть с ней, он бы просто остался. Или хотя бы за эти полтора месяца дал знать о себе.

– Тесс, спасибо, что предупредила, – вздохнула Ева, – но я не думаю, что он появится. – И, наскоро скомкав разговор, Ева повесила трубку.

Встав из-за стола, она вышла в прихожую и натянула плащ. Следовало признать, что теперь поработать вряд ли удастся, поэтому Ева решила прогуляться в парк Клиссольда и посидеть в недавно открывшемся там кафе.

Резкий ветер взъерошил ее волосы, когда она вышла из подъезда. Мимо проехало такси и почти сразу же остановилось. Дверца распахнулась, и оттуда показалась странно знакомая фигура.

– Ева!

Она в изумлении остановилась, и затем на нее нахлынули все те эмоции, которые, как она считала, она победила.

– Что ты здесь делаешь? – Ей казалось, что ее голос доносится откуда-то издалека.

– Вернись ко мне.

Ева молча смотрела на него. Теперь ее жизнь больше не была размеренной и безопасной – и слава богу. Теперь в ней были трудности и победы. Теперь она наконец принадлежала сама себе и была настоящей. Но он может снова забрать у нее все это.

– Нет. – Она развернулась и бросилась прочь.

– Ева, подожди! Вернись!

Ник был поражен. Она похудела, и ее глаза потеряли то доверчивое выражение, которое он помнил. А теперь она от него убегает! Не помня себя, он рванулся за ней.

Догнав, он обхватил ее за талию и прижал к себе.

– Отпусти меня!

Он только прижал ее еще крепче и вдохнул запах ее волос:

– Нам нужно поговорить.

– Я не хочу с тобой разговаривать.

Он наконец отпустил ее, и она развернулась к нему лицом. Он видел, как дрожат ее губы, как румянец выступает на щеках. Она его не забыла.

Ник схватил Еву за руку:

– Брось Билла.

Ева вырвала руку:

– Нет никакого Билла. Тесс его придумала. Но мне не нужен мужчина для того, чтобы понять, что я больше не хочу быть с тобой. – Ее глаза потемнели от гнева. – Ты знал, ты видел, что я влюбилась в тебя. И поэтому убежал.

Нику множество раз признавались в любви, и для него это никогда не имело значения. Но впервые признание прозвучало как пощечина. И несмотря на то, что он сразу же ей поверил, он автоматически произнес:

– Нет, ты не могла в меня влюбиться, я же… – Он не ожидал от нее любви. Только не после того, как причинил ей боль – как, впрочем, и всем остальным.

– Не рассказывай мне, что я могла, а что нет! Ты – самовлюбленный, тупоголовый…

– Болван? – услужливо предложил он. Ева прищурилась, но Ник успел увидеть в ее глазах слезы. Ева почувствовала, как на место гнева приходят совсем другие эмоции – которым она вовсе не была рада.

– Ты, конечно, разбил мне сердце, Ник, когда бросил меня. Но, поверь, я излечилась. Прощай. – Ева повернулась и пошла прочь.

– Я не бросал тебя. Я ушел, чтобы тебя защитить, – произнес он неверным голосом.

Ева повернулась на каблуках.

– Защитить? Прости, от чего? – в бешенстве произнесла она.

– От меня.

– Ты что, серьезно?

Ева подошла к нему и сильно ударила кулаком в плечо. Как же она ненавидела его сейчас – с этой его глупой детской неспособностью принять самого себя таким, каков он на самом деле!

– Ты – непроходимый идиот! Я две недели рыдала после твоей чертовой записки, а теперь ты объясняешь мне, что хотел меня защитить! Как будто я не могу сама принять решение о том, что мне делать!