– Добавлю бутылку водки, но у меня условие. Брательнику мастер по буржуйским штуковинам нужен. Дай ему поговорить с твоими подопечными.

– Да пусть хоть целуется с ними, если вшей не боится.
– Ветерану было наплевать.

Схватив в руку листок с таинственными знаками начертанными Шатовской рукой, Женька отправился на переговоры к военнопленным.

Пока мальчуган толкался среди рабочих, дельцы обсуждали детали перехода права владения на имущество.

– Сейчас пусть все отвезут, а завтра утром я троих забираю на неделю. Почистят все от ржавчины. Смотри, если надо, буду вечером возвращать.

– Ну его, - сторож махнул рукой.
– Только чур кормить. Да, единственно, мне сразу с начальством рассчитаться придется.

– Держи пять банок тушенки и бутылку. Оставшиеся две отдам завтра утром.
– Покупатель передал болтавшийся за плечами тощий мешок.
– Если нужны деньги, говори, нам легче ими рассчитываться.

– Нет.
– Вояка был тверд.
– Мне продуктами спокойнее.

– Ладно. Отправляй тогда все к нам в подвал.

– Отлично, недалеко значит. Телега наша на ладан дышит. Боюсь все сразу все и не погрузим.

– Ну ка постой - Прервал стенания служивого коммерсант.
– Когда я утром здесь стоял, увидел, как из-под завалов почти не облупившиеся чугунные батареи доставали. Что-то я их не вижу.

– Да вот они лежат.
– Сержант сделался мрачен от, по существу, безобидного вопроса и нервно, будто пытаясь проткнуть невидимое препятствие, двинул пальцем в сторону забора.
– Как раз перед тобой майор наш приперся и говорит: "Мне бы двадцать штук набрать. Все равно в металлолом пойдут, а я бы их приспособил." Скотина. Мог бы предложить хоть денег, а отказать нельзя.

Тут их разговор прервал Женька, ведущий на буксире пошатывающегося доходягу.

– Нашел, вроде.
– Женька устало вздохнул.
– Только он едва плетется. Как бы не подох. Возись потом с ним.
– Произнес он особенным, словно сквозь слезы голосом, пытаясь за грубостью скрыть свое сочувствие к горемыке.

– Нет, - сержант опытным взглядом окинул военного преступника - если подкормить отойдет. Только постепенно надо.
– Вот у кого надо было учиться пренебрежению к жизни поднадзорного элемента.

– Знаем.
– Марат уверенно полез в карман за папиросами.
– Держи пяток пачек "Казбека". Мы этого деятеля прямо сейчас заберем восстанавливать. Помыть его надо, одеть, накормить прежде чем к делу пристраивать.

– Ну-ну.
– Где он у вас будет, чтоб я знал если что.

– Так на складе и будет. Заодно и поможет.

Обитая кровельным железом дверь была закрыта. Для вида на сломанных дужках болтался сломанный висячий замок. В подвале был сухо, несмотря на земляной пол. По углам аккуратными стопками был сложен всякий хлам, при взгляде на который сразу вспоминался анекдот про бережливого эстонца и коровью лепешку. Под потолком проходили трубы. Так, канализационная, водопроводная, а это что? Оказалось, газовая. Даже удалось проверить наличие давления. Когда Шатов открыл кран послышалось шипение и из трубы вместе с каплями воды и каким-то вылетевшим мусором пошел газ.

– Женька, да у тебя тут клондайк.
– Пашка, с ног до головы оказавшийся в пыли, закашлялся.
– Газ, вода, электричество - есть. Все под боком делай что захочется. Хоть мастерскую, хоть общежитие.

– Точно, только никто не хочет меня слушать. Управдома бояться. Говорят, чуть приведем в порядок обустроимся - он, гадина, тут как тут. Позвольте вам выйти вон. Проходили уже.

– Только этот подземный храм нам не подойдет. Надо нормальное помещение с электричеством и удобствами. Ищи. Загляни в бомбоубежища, они сейчас пустуют, а для нас бы подошли идеально.

К счастью вентиляция в подвале была и можно было не опасаясь оставить огонь в керогазе гореть. Из глубин времени сюда прибился закопчённый медный чайник, помятая кастрюля и сковородка. Сколоченный из старых досок и поленьев стол - вид имел убогий, но держался крепко. За ним, на кривобокой, не раз чиненной табуретке сидел неказистый мужичек в рваном ватнике. Из-под распахнутого ворота выглядывала узенькая, цыплячья грудь. Чуть узкие глаза и широкие скулы, явно принадлежали приволжанину. Рыжеватые жидкие волосы были аккуратно прилизаны. Застывшее лицо, напоминавшее маску, казалось отлитым из воска и выражало крайнюю степень волнения. Губы, опасливо сжались в узкую прямую ниточку. Только маленькие и юркие глаза, лишенные ресниц, жили в этой неподвижно-напряженной пустыне.

– Что, родственник из Золотой орды приехал? Зачем сюда его приволокли?
– Строго смотря на чуть смутившегося Женьку, спросил старший компаньон.

– Дык, это он и есть.
– Расплылся в улыбке Женька.

– Кто? Паша непонимающе уставился на собеседника.

– Да немец.
– Рот мальчишки уже расползся на пол лица.

– Иди ты. Так может он и по-нашему балакает? Смотри как глазом косит?