Шрифт:
– Вообще, да, – кивает Волошин.
– Давайте за нас! – поднимает рюмку Нырков. – Мы все свои друг другу. Мент есть мент, как его ни называй: милиционер или полицейский, действующий или ветеран…
– Не скажите, Василий Михайлович, – возражает Волошин. – Вот встретил Ковалева, он еще до переаттестации на пенсию ушел, так и остался милиционером. Он сильно обижается. Говорит: поделили нас на «чистых», которых в полицию пропустили, и «нечистых», которые так и остались коррумпированными милиционерами!
– А что, это он справедливо! – кивнул Жук. – Пенсионеров надо было автоматом в полицейские перевести…
– А как у тебя с этой, как ее… блондинкой? – спросил Лис у Волошина. – Ну, с которой ты на юбилее у Василия Михайловича был?
– А-а-а, Александра… Да нет ее давно. То есть, где-то есть, только я ее не вижу.
– Ясно.
– Ну, а ты как думаешь, Север при делах? Твое-то какое мнение?
Лис отодвинул свою рюмку:
– Ты вот возьми сам, да и впрягись в это дело, раз такой любознательный.
Волошин улыбнулся напряженно:
– Да куда ж я впрягусь? Я теперь обычный «бомбила», меня любой алкаш может послать.
– Вот в том-то и дело.
На этом неприятные для Лиса расспросы закончились. Обсудили, какой памятник на могилу поставить будущим летом – гранит или обычный бетон с мраморной крошкой. Конечно, гранит, ясен пень… Вспомнили, что ни у кого нет нормального Юркиного фото. Поручили Лису поискать в архивах УВД – вроде, его хотели на Доску почета повесить, должны были фотографа приглашать… А раз хотели, так почему не повесили?.. Ясно почему, тогда же как раз Торопыгу оправдали, вся следственная бригада без премии осталась!.. Постой, так ведь гада этого Торопыгу в каком это… в две тысячи первом – к пожизненному приговорили, кажись? Ну, приговорили, так ведь это уже было потом, а потом не считается.
Крепкий самогон. Лису стало жарко. Он подумал, что разговор сейчас опять сползет к его работе, к Гусару и Северу. Встал, прошелся к реке. Небольшая пристань, пляж, маленький, будто игрушечный, домик для переодевания. В проволочном садке у пристани лениво бултыхаются красноперые язи. Неужели еще уха планируется?
– Тук-тук, – сказал Литвинов. – Можно?
Лис подвинулся на узкой скамейке. Литвинов зашел в домик, осмотрелся, провел рукой по резному наличнику.
– Это что, Жук сам, что ли, вырезал?
– Откуда ж я знаю, – пожал плечами Лис.
– Старику точно нефиг делать… Слушай, – Литвинов присел рядом, сложил руки на коленях. – Так это Север все-таки был или не Север?
Лис повернул голову:
– Почему спрашиваешь?
– Меня мысль одна посетила, Филипп… Мои байкеры недавно на сходку мотались в Пензу, а их там гайцы за дорожных налетчиков приняли, полдня в кутузке продержали. Мне самому пришлось ехать, отмазывать. Ну, разошлись кое-как в конце концов… – Литвинов отломил щепку от сиденья, поковырял в зубах. – И вот что я там услышал. В пензенских краях какая-то лютая банда объявилась. Убили дальнобоя и частника с женой на «бэхе», забрали деньги, кольца там всякие, а может, еще что-нибудь, неизвестно. И все в один день. А потом пропали. Про дальнобоя ничего толком не известно, он, возможно, просто случайный свидетель, потому и грохнули. А вот частник – мужик небедный, в Пензе у него площадка на авторынке и несколько киосков с запчастями по городу. И вроде как ехал он в райцентр там какой-то, домик под мастерскую, ну, типа недвижимость, оформлять.
Со стороны дома потянуло шашлыками. Неразборчиво доносился голос Волошина: бу-бу-бу.
– И что, не раскрыли? – спросил Лис.
– Не знаю. К тому времени усиленные патрули уже неделю на дорогах стояли, а бандюки как в воду канули… Зато оказалось, что полгода назад под Самарой было похожее нападение: частный автомобиль, труп, огнестрел, вывернутые карманы. А еще раньше в Воронежской области. И тоже – убили, ограбили, смылись.
– И тоже не раскрыто, – сказал Лис.
– Ага. Понимаешь, о чем я? А вы что, не поднимали похожие дела? Тут же один почерк!
Лис пошевелил затекшей ногой. Все-таки узковатые здесь скамейки – под внуков, что ли, делал их Жук?
– Да давал задание Глушакову… Только он мне ничего не докладывал. А сейчас они в Севера вцепились и в стороны уже не смотрят!
От беседки отяжелевшей походкой к ним приближался Волошин. Опять расспрашивать будет, подумал Лис. Ему было почему-то тягостно со своими бывшими коллегами. Особенно с Волошиным. Как-то он так изменился… Лис не смог бы сказать, как именно. Нехорошо, короче! Он встал, вышел из домика и неожиданно для себя покачнулся. Схватился за косяк.
– Ядерный у Жука самогон, а? – хохотнул рядом Литвинов.
– А в Пензенской области? – с трудом сдерживаясь, спросил Лис. – А в Самарском крае?
– Так это же хрен знает где! При чем они к нам? И как я это проверю? По всей России ездить?!