Проблема сводилась к позиции Татарстана. Вместе с Башкирией он сразу начал опротестовывать постановление, фактически переводящее республику из доноров федерального бюджета в последнего нищеброда. Как и следовало ожидать, федеральный центр в сложившейся ситуации оказался глух ко всем уговорам, мольбам и угрозам прекратить финансирование федеральных программ на территории регионов. Москва лишь нервно гарантировала, что бюджетники и пенсионеры в ущемленных республиках «не окажутся в проигрыше по сравнению с другими регионами» – но благоразумно не стала уточнять, каково придется другим регионам. Потом уговоры Кремлю надоели, и он цыкнул на сварливые территории. Башкортостан, последние годы стабильно сокращавший добычу нефти, нехитрый намек понял и досаждать перестал. Татарстан, сумевший аналогичное падение сократить и повернуть вспять, не перестал – а подал в международный суд в Лозанне иски против ЕС и правительства России. Одновременно татарские нефтяные компании прекратили отгрузку сырья перерабатывающим заводам, принадлежащим ЛУКОЙЛу, ЮКОСу и ТНК – и объявили о новой сбытовой политике. Отныне вся высокосернистая нефть будет перерабатываться на территории республики. А на сторону будут продаваться продукты ее глубокой переработки, а также качественная девонская нефть, добываемая в небольших количествах на новых месторождениях. При этом стратегическим направлением деятельности для компаний и принадлежащих им химкомбинатов останется экспорт, для сохранения которого на прежнем уровне Татарстан готов жестко конкурировать с российскими компаниями и вступать в кооперацию с иностранными производителями.

Первый же караван танкеров «Татнефти», ушедший из Татарстана по невнимательности таможенников (они были наказаны) и разгрузившийся в Литве, показал, что татары не шутили: мгновенно отдав нефть и обессеренный мазут по демпинговым ценам, они сорвали давно готовившуюся сделку местных властей с пулом российских компаний, в ходе которой задыхавшийся без сырья Мажейкяйский НПЗ должен был опять перейти в российские руки. Ан не перешел. Что вызвало оправданное бешенство как у участников сделки, так и у обеспечивавших ее благополучие чиновников.

Видимо, под влиянием этих возмутительных обстоятельств кремлевская администрация и пришла к выводу о необходимости радикального реформирования устройства России. Идея референдума, обсуждавшаяся поначалу, была отринута за ненадобностью: принятые недавно поправки к конституционному закону «Об объединении регионов РФ и вхождении в состав Федерации нового члена» позволяли заменить всенародное волеизъявление заседаниями семи окружных законодательных собраний. Татарстан немедленно отозвал собственную великолепную семерку представителей из Приволжского законодательного собрания и 19 мая, одновременно с сессиями окружных собраний, провел-таки республиканский референдум на заданную тему. Результаты получились противными – что бы под этим не понималось. Все окружные собрания единогласно проголосовали за поэтапное укрупнение регионов и создание на базе округов семи губерний. 82% жителей Татарстана, принявших участие в референдуме невзирая на рабочий день, проголосовали за сохранение действующего статуса Республики Татарстан. К двум миллионам голосов «за» внутри республики добавились 400 тысяч таких же бюллетеней за ее пределами – голосования были организованы татарскими полпредствами, действующими, оказывается, в большинстве областных центров.

Центризбирком России тут же объявил татарский референдум нелегитимным, неконституционным и недействительным – и уверенности ради обратился с этим предположением в Конституционный суд. Суд побил все рекорды, сократив стандартную полугодовую процедуру в сотню раз, и уже через два дня блестяще подтвердил все предположения ЦИК. А заодно вынес решение по иску никому не известного жителя Казани Расима Ибрагимова, оспаривавшего соответствие российской Конституции так называемого большого договора между Казанью и Москвой, подписанного в феврале 1994 года. Суд, как и ожидалось, признал договор не соответствующим российскому Основному закону, а значит, ничтожным.

В тот же день президент Татарстана Танбулат Магдиев собрал брифинг для собкоров российских и иностранных газет (последних подвезли чартерным рейсом из Москвы), на котором выступил с заявлением. Магдиев сообщил, что последние действия федерального центра, по сути, в одностороннем порядке приостанавливают действие названного договора РФ и РТ о разграничении полномочий и предметов ведения. А значит, фактически выводят Татарстан из состава России, в которую республика, согласно собственной конституции, входила как раз на основании упомянутого документа. Магдиев сообщил, что создавшееся положение ставит под угрозу существование федерации как таковой, и что Татарстан, с одной стороны, намерен выяснить официальную позицию руководства страны по данному вопросу, с другой – готов отстаивать свой взгляд на федеральное устройство, для чего в ближайшее время обратится в международный суд.

Сразу после этого Магдиев вместе с московскими журналистами обратным чартером отправился в Москву, где провел консультации с советом Федерального собрания. На вечер он договорился с заместителем главы администрации президента России о встрече с Олегом Придорогиным. Однако за два часа до срока в полпредство Татарстана позвонил заметно сконфуженный глава администрации и сообщил, что президент срочно уехал в загородную резиденцию для работы над документами, и в течение ближайших дней встретиться с руководителем Татарстана не сможет. Перед отъездом Олег Игоревич попросил Танбулата Каримовича все вопросы обсудить с полпредом президента в ПриФО, который обо всем доложит – не зря же, в конце концов, создавались округа. Ну да, не зря, сказал Магдиев и вежливо попрощался.

Через день президент Татарстана дал официальное согласие участвовать в организованных советом безопасности ООН по инициативе США и Турции слушаниях, посвященных проблемам регионализации в странах новой демократии. Через полтора часа после того, как подтверждение ушло из Казани, Магдиеву позвонил Придорогин и убедительно попросил в Брюссель не лететь. Магдиев полетел и выступил.

Совет безопасности принял специальную резолюцию «О гарантиях прав субгосударственных образований на территории бывшего СССР». А Генпрокуратура России возбудила в отношении Магдиева дело о злоупотреблении служебным положением.

Танбулат Магдиев прилетел не в Шереметьево, а сразу в Казань – снова незапланированным чартером. Из-за рассогласованных действий службы гражданской авиации и менее гражданских службы о смене маршрута стало известно слишком поздно, когда в Шереметьево уже были стянуты несколько групп спецназа ФСБ и ГРУ. Их встретили фотовспышки и камеры нескольких десятков журналистов, в основном иностранных.

На следующий день командующий Приволжско-Уральским военным округом Сергей Заикин распорядился усилить казанский гарнизон частями, дислоцированными в Оренбуржской и Свердловской областях, а также начать подготовку к внеочередным масштабным учениям «Внутренняя угроза». Учения были несколько нестандартными: на стратегические объекты, расположенные в граничащих с Татарстаном республиках и областях, для усиления местных караулов дополнительно переводились мотопехотная и воздушно-десантная дивизии, которые вообще-то совершенно не были обучены толковой охране объектов. Они специализировались на марш-бросках и боях с ходу, а главное – прошли Чечню и имели опыт военных действий в городских условиях. В течение 48 часов передислокация должна была завершиться блокированием периметра Татарстана, после чего объявлялась получасовая готовность к началу учений. Они, как подчеркивали в своем инструктаже представители штаба ПУВО, были максимально приближены к боевым.