Кармайкл был молодца: превратил получасовое, а значит, неудобоваримое интервью в жесткое и постоянно поворачивающееся новой гранью шоу. Тем весомее – статям под стать – были заслуги Булкина. Тот, на взгляд Летфуллина, вышел за рамки, поставленные накануне, лишь однажды. Договаривались никак не дразнить американцев, но и не перехваливать, а отзываться о них спокойно и уважительно, тут же предельно четко обозначая позицию Татарстана. А Магдиев увлекся.

– Простите, Ричард. Я могу тоже спросить вас? – поинтересовался он, когда Кармайкл перешел к роли американцев в благополучном решении конфликта. Получив согласие, президент спросил: – По-вашему, кто одержал победу во Второй мировой войне?

– Хм… Я всегда считал, что победу одержала антигитлеровская коалиция, – осторожно ответил Кармайкл. – Я надеюсь, что иная точка зрения еще не восторжествовала?

Магдиев помедлил, слушая запнувшегося переводчика, потом оживился:

– Вот, Ричард. Ваш ответ очень, как сказать… корректен. Но эту корректность, вы знаете, поддерживают не очень многие люди. Человек, который посмотрит американский фильм про войну – почти любой фильм, а их ведь много… Так вот, если кто посмотрит кино про Отечественную, то будет уверен, что победили там американцы. И воевали с японцами, а потом уже с фашистами. А Советский Союз был то ли на подхвате, то ли вообще за немцев.

Кармайкл хотел что-то сказать, но Магдиев, с улыбкой вскинув ладонь, продолжил:

– А у нас, наоборот, многие считают, что Америка вступила в выигранную нами войну, страшную войну, вы знаете… только в последний момент. И только для того, чтобы поучаствовать в разделе Европы. И вот это появление над поверженным уже врагом позволило Штатам рассказывать, долго и красиво, о своей великой победе.

Это, конечно, абсолютно неверный взгляд. На самом деле США здорово помогли Советскому Союзу – и машинами, и тушенкой, и высадкой во Франции, до которой мы еще не дошли (Летфуллин закрыл глаза, и его мысли уплыли протяжным стоном). Я больше скажу, это совершенно здравая и стратегически правильная позиция – ввязаться в бой, когда силы противников истощены, и опрокинуть, tege, того, кто менее красивый. Но вот то, что люди по-разному смотрят на те события, тоже ведь некрасиво. И я не хотел бы, чтобы так же некрасиво получилось с сегодняшней ситуацией. А в ней роль США и мирового сообщества в целом очень трудно, tege, переоценить. Поэтому я бы хотел, как это говорил один из президентов России, чтобы мухи были отдельно, а котлеты отдельно. Прежнее руководство Российской федерации попыталось нарушить конституционные права многонационального народа Татарстана. Народ при поддержке мирового сообщества и США дал отпор узурпатору. Узурпатор отказался от намерений. Все. Инцидент исчерпан.

– Вы уверены в этом? Но ведь так не считает мировое сообщество, которое решило сохранить стабильность в центре евразийского континента с помощью международных миротворческих сил. Так не считает даже новый глава России Борисов – он дал согласие на развертывание этих сил в потенциально взрывоопасных регионах.

– Я хочу подчеркнуть, что Татарстан очень признателен мировому сообществу за то, что оно позволило перевести наш, tege, нервный диалог с Москвой, я скажу, в нормальную рабочую плоскость. Я думаю, в новых условиях мы быстро обнаружим точки соприкосновения, и они позволят нашему вековому братству одолеть минутное помешательство.

Кармайкл кивнул и с видом профессионального каталы, выкидывающего пятого туза, сообщил:

– Насколько я знаю, буквально с минуты на минуту в Татарстан должен прибыть министр обороны США Уильям Хогарт, чтобы лично выступить гарантом нормализации диалога, о котором вы говорите. Считаете ли вы, господин Магдиев, что представитель Соединенных Штатов действительно сможет ускорить нормализацию обстановки в регионе?

Магдиев секунду смотрел на Кармайкла, потом медленно сказал:

– Нет, не считаю. Именно поэтому, Ричард, министр Хогарт, как и любой другой официальный представитель, который не получил приглашения от руководства Республики Татарстан, не прибудет сюда. И не будет выступать в каком бы то ни было качестве. И именно поэтому военизированная колонна во главе с министром Хогартом стоит сейчас на административной границе Татарстана, и дальше не пройдет.

– Но почему? – после ответной паузы изумился журналист.

– Потому, Ричард, что мы не для того боролись с одним ярмом, чтобы подставить шею под другое.

Жалость к переводчику вытеснила из головы Летфуллина восхищение Булкиным, без запинки и акцента выговорившим «каком бы то ни было». Но отвлекаться было некогда: начиналось самое интересное.

– Господин президент, не могли бы вы объяснить, что вы имеете в виду? – попросил журналист.

– Попробую. Ричард, вы представляете, что такое коммунальная квартира? – спросил Магдиев.

Кармайкл немного послушал мычание переводчика, потом признался, что нет.

– Я думаю, что, действительно, не представляете, как несколько семей могут жить в одной квартире, – начал Магдиев, осекся, бросил вороватый взгляд на заметно поплывшего собеседника, секунду помолчал, что-то лихорадочно придумывая, и сказал: – Нет, давайте так. Представьте, что вы в студенческом общежитии делите комнату с другом, даже с братом – с двоюродным.

Кармайкл с явным облегчением согласился представить эту замысловатую картину. Похоже, он был готов представить что угодно, лишь бы не возвращаться к щекотливой теме совместного проживания нескольких семей.

– И однажды, Ричард, – постепенно увлекаясь, давал вводную Танчик, – вы с братом начинаете ссориться – из-за места у окна, или кто дежурит, или из-за книги.

– Или девушки, – подсказал Кармайкл и снова осекся.

– Или девушки, – согласился Магдиев и заулыбался, как дурак. – Так ссориться, что доходит до драки. А брат здоровый, гад, и может тебя порвать как «Комсомольскую правду». Но ты знаешь, что если поддашься сейчас, все, жизни не будет – всегда придется посуду мыть и своих девушек отдавать. И начинаешь биться, tege… Сильно.