— Хм… очень примечательно… какова же причина смерти?

Эмили Брент, твердо сжав губы, произнесла:

— Вы все слышали. Ее вместе с мужем обвинили в том, что они убили свою прежнюю работодательницу — старую даму.

— И вы считаете..?

Эмили Брент продолжила:

— Я считаю, что обвинение было совершенно справедливо. Вы все видели ее вчера вечером. Она сразу не выдержала и потеряла сознание. Шок, который она испытала, когда во всеуслышанье объявили о ее злодействе, оказался слишком велик. Она буквально умерла от страха.

Доктор Армстронг с сомнением покачал головой.

— Вполне возможно, — заметил он. — Но подобную теорию нельзя счесть верной, не зная состояния ее здоровья. Если у нее было слабое сердце…

Эмили Брент спокойно заявила:

— Если предпочитаете, можете называть это Возмездием Божиим.

Все были шокированы. Мистер Блор обеспокоенно заметил:

— Вы заходите слишком далеко, мисс Брент.

Она посмотрела на него сияющими глазами. Вздернула подбородок и сказала:

— Вы, наверное, считаете невозможным, что Господь поражает гневом своим грешников! Я иного мнения!

Судья погладил подбородок и слегка ироничным тоном прошептал:

— Моя дорогая леди, насколько мне известно из моего опыта в области злодеяний, провидение оставляет обвинение и наказание в руках нас, смертных, и сей процесс весьма часто чреват трудностями. Здесь нет коротких путей.

Эмили Брент пожала плечами.

Блор резко сказал:

— Что она ела и пила вчера вечером перед тем, как легла спать?

Армстронг ответил:

— Ничего.

— Совсем ничего? Чашка чая? Глоток воды? Держу пари, чашку чая она выпила. Обязательно.

— Роджерс заверяет меня, что она ничего в рот не брала.

— А, — протянул Блор. — Но, может, у него есть на то причины!

Его тон был столь многозначителен, что доктор резко на него взглянул.

Филип Ломбард заметил:

— Так вот, значит, какова ваша идея?

Блор агрессивно произнес:

— А почему бы нет? Мы все слышали вчера ночью то обвинение. Может быть, это настоящая ахинея — просто безумие чистой воды! С другой стороны, может, и нет. Допустим на миг, что все здесь правда. Роджерс и его миссис ухлопали ту старую даму. Ну-с, и что же у нас имеется? Они чувствовали себя в полной безопасности и радовались кушу…

Вера его прервала. Она низким голосом сказала:

— По-моему, миссис Роджерс никогда не чувствовала себя в безопасности.

Блор взглянул на нее. Он немного раздосадовался, что его прервали.

«Вы такая же, как и все женщины», — словно говорил его взгляд.

Он продолжил:

— Что ж, такое вполне может быть. Во всяком случае, до сих пор никакая настоящая опасность им не грозила. И вдруг вчера ночью какой-то неизвестный сумасшедший, как говорится, разбрасывает бобы и выдает их секрет. Что происходит? Женщина раскалывается, разрывается на кусочки. Вспомните, как муженек вился вокруг нее, когда она приходила в себя. Мужняя забота тут ни при чем! Ни за что в жизни! Он был словно кот на горячей черепице. До смерти боялся, что она может что-то выдать. И вот что у нас имеется! Они совершили убийство и остались безнаказанными. Но если начнут ворошить прошлое, что произойдет? Десять к одному, что женщина все выдаст. У нее не хватит нервов стоять до конца и изворачиваться. Она — ходячая опасность для мужа, вот в чем дело. За себя он уверен. Он будет лгать с честной мордой хоть до второго пришествия, но в ней он не уверен! Если она расколется, его шея в опасности. Так что он подбрасывает что-то в ее чашку чая, и теперь уже благодаря его заботам ее рот закрывается навечно.

Армстронг медленно произнес:

— Возле ее кровати не было никакой пустой чашки… вообще ничего не было. Я смотрел.

Блор фыркнул.

— Конечно, и не должно быть! Он первым делом после того, как она выпила отраву, взял ту чашку и блюдце и тщательно их вымыл.

Наступила пауза, потом генерал Макартур с сомнением заметил.

— Может, и так, но что-то не верится, что человек на такое способен, способен убить собственную жену.

Блор издал короткий смешок и сказал:

— Когда человеку грозит петля, он не очень-то думает о сантиментах.

Вновь наступило молчание. Перед тем, как кто-то успел заговорить, дверь открылась, и вошел Роджерс.

Он сказал, переводя взгляд с одного на другого:

— Могу ли я быть чем-то вам полезен?

Господин судья Уогрейв слабо пошевелился и спросил:

— Когда обычно приходит катер?

— Между 7 и 8 часами, сэр. Иногда чуть позже. Не знаю, чем занят сегодня утром Фрэд Нарракотт. Если он болен, то должен был бы послать своего брата.

Филип Ломбард спросил:

— Сколько сейчас времени?

— Без 10 минут 10, сэр.

Брови Ломбарда поднялись. Он медленно кивнул сам себе.

Роджерс подождал минуту-другую.

Неожиданно и пылко генерал Макартур заговорил:

— Опечален известием о вашей жене, Роджерс. Доктор только что нам сказал.

Роджерс наклонил голову.

— Да, сэр. Благодарю вас, сэр.

Он взял пустое блюдо из-под бекона и вышел.

И снова наступила тишина.