Он не винил их. Перед ними стояла маленькая привередливая женщина, которая плевала на его приказы и даже умудрялась всё делать по-своему.

– Тебе просто необходимо было её сюда приводить, – зарычала Грета. – Трей, она тебе не нужна. Даррил не приведёт свою угрозу в исполнение. Просто отдай её обратно и дело с концом.

– А мы не можем вместо меня отдать её? – спросила Тарин. Было ли неправильным то, что она серьёзно рассматривала этот вариант?

– Дерзкая девчонка не стоит этого боя. Если Роско хочет её, пусть забирает.

– Она моя. Никто её не заберёт. – Трей кивнул окружавшим его мужчинам. – Пойдёмте. Тарин, оставайся позади.

– Нет.

– Что это значит?

– Для внешнего мира я здесь альфа-самка, Трей, – напомнила Тарин, надев светло-джинсовую куртку, подходящую к её джинсам. – При стычках альфа-пара действует единым фронтом. Я не говорю, что если он бросит тебе вызов, я не отступлю, но и болтаться позади я не стану.

Сталь в её голосе одновременно возбуждала и до чёртиков злила его волка. Трей ощущал то же самое.

– Тарин, ты не можешь рассчитывать на то, что я или мой волк согласимся с тем, чтобы ты настолько приближалась к Роско и подвергала себя опасности.

Сладко улыбнувшись, Тарин обхватила его подбородок.

– Я не окажусь в опасности. Ты меня защитишь.

Несмотря на всё происходящее, Трею очень хотелось улыбнуться её озорству.

Остальные мужчины низко опустили головы, чтобы спрятать улыбки.

– Отлично, мы выступим единым фронтом, но только потому, что без этого не сможем выглядеть истинной парой. – Трей посчитал эту отмазку хорошим способом сохранить лицо, но кто-то из мужчин фыркнул. – Пойдёмте.

Трей с Тарин бок о бок, а также остальные вышли из пещер и направились к воротам.

Тарин восхищалась тем, как все эти мужчины могли одновременно идти такой ленивой походкой и излучать грозный вид. Казалось, что каждый из них внезапно стал на два дюйма выше и выглядел очень зловеще.

Даже обычная ухмылка Маркуса уступила место враждебной хмурости. А Трей… что ж, он – совсем другое дело. До усрачки зловещий и враждебный, он выглядел так, словно ему требуется прививка от бешенства.

Он являл собой ходячее обещание смерти. И волчица Тарин это одобряла – ещё один признак её тупости.

Приближаясь к воротам, они увидели несколько припаркованных возле охранного пункта машин и стоящих рядом с ними оборотней.

Обычно бесстрастное выражение лица Роско было перекошено от гнева, а руки сжаты в кулаки.

– О господи, – сказала Тарин, фыркнув от явно возмутительного количества волков, которых он привёл с собой.

Сорок против семи? Да уж, очень храбро. Это была очевидная попытка запугивания, но Тарин знала, что она не принесла желаемого эффекта.

Почему Роско решил, что Трей – тот, кто практически олицетворяет устрашение – испугается, можно было только гадать.

Когда Трей остановился в двенадцати футах от прибывших, Райан присоединился к стене, которую образовали волки стаи Феникс. Взгляд Роско остановился на Тарин и его лицо перекосилось от гнева, скорее всего, из-за меток, оставленных на ней Треем.

– Никогда не мог подумать, что ты опустишься до подобного, Тарин. Но, как видишь, игра окончена. Садись во внедорожник, а я пока поговорю с Коулменом.

Тарин едва не рассмеялась.

– Говоришь так, словно действительно веришь, что я тебя послушаюсь.

– Пойдёшь сейчас и мы сможем всего этого избежать.

– Я лучше лягу с широко открытым ртом под слона, страдающего диареей.

– Ты знаешь, что случится, если ты будешь продолжать упорствовать. Пострадают люди, а именно, Коулмен. Ты точно хочешь, чтобы это оказалось на твоей совести?

– О нет, тебе не повесить груз ответственности на меня. Если кто-то и пострадает сегодня, то лишь из-за того, что ты отказался отпустить то, что не принадлежало тебе с самого начала. – Тарин могла поставить деньги на то, что если бы сейчас находилась в пределах досягаемости Роско, он бы её ударил.

– Не смотри на Тарин, смотри на меня. – Тон Трея требовал внимания. – Именно обо мне стоит беспокоиться.

– Коулмен, ты, должно быть, ищешь смерти, – сказал Роско. – Это единственная причина, объясняющая похищение моей пары.

– Похищение твоей пары, – повторил с улыбкой Трей. – Думал, ты поймёшь, что она моя.

– Она носит мою метку.

– Не метку, а рану… которую я с большим удовольствие покрыл своей меткой.

– Она моя, – прорычал Роско.

В ответ семеро окружающих её мужчин неодобрительно зарычали.