Очко у пацана оказалось отличное, тугое, а аппарат у Рэя Хенглера — дай бог всякому. Ходить сегодня голубку враскорячку! Хенглер решил на время оставить многострадальный мальчишкин зад в покое. Пусть пацан оклемается, а вечерком отстрочит минет или пустит его между ляжек… Вот о чем думал Хенглер… пока из тумана не возникли трое.

В душевой сырым октябрьским туманом клубился пар. Едва Хенглер заметил первую из подбиравшихся к нему призрачных фигур, как (он и сообразить не успел, что происходит) его схватили, завернули руки за спину, а в рот затолкали полотенце. Все трое были жилистые, мускулистые, татуированные с головы до ног. У амбала слева от Хенглера над сердцем был вытравлен дразнящий красный язык — эмблема «Роллинг стоунз», в плечо вгрызался хищный грифон. Вдоль руки парня, державшего Хенглера справа, поверх вздувшихся жил выстроилась башня из четырех вопящих огнедышащих черепов с развевающимися волосами. У того, кто стоял перед Хенглером, бесчисленные изображения на груди сливались в одно, зато не было зубов.

— Слышь, жирный, — проговорил Беззубый, выплевывая слова, — ты вчера так оприходовал Тома, что у нас нынче веселье накрылось. Порвал пацану очко своей корягой, дак нам теперь выходит без мазы…

Тут Хенглер заметил в кулаке у Беззубого нож с ручкой, обмотанной изолентой.

— Стало быть, жирдяй, ты у нас половой гигант? — прошепелявил Беззубый. — Думаешь, тут все маргаритки для тебя растут? А, хрен моржовый?

Он протянул нож «Роллинг стоуну».

— Мы сегодня хотели культурно отдохнуть, а ты нам обосрал всю малину.

— Ухандокал нашего петушка, — прошипел Хенглеру в ухо Четыре Черепа.

— Наши дружки будут скучать, — продолжал Беззубый и посмотрел на то, что болталось у него между ног и начинало подниматься.

— А скучать они не любят. Подавай им другую дырку. Хенглер судорожно сглотнул.

— Хочешь жить, подставляй очко, — прошипел Вопящие Черепа, хватая Хенглера за голову и нагибая вперед.

— Будет базлать, — распорядился Беззубый, обращаясь к «Роллингу», — подколешь.

Англия, Лондон

Понедельный, 27 января, 13: 05

«А ну, пацан, подымай выше задницу. Сейчас узнаешь, что значит быть индюшкой на вертеле».

Мужчина, пристроившийся к мальчику сзади, сделал резкое движение бедрами вперед, крякнул и шумно выдохнул. Мальчику показалось, что ему в зад всадили раскаленную железную кочергу, и от боли он выгнулся дугой над полом, но одна вонючая рука зажимала ему рот, а другая толкала обратно, лицом в грязь, и это продолжалось до тех пор, пока…

Джек Ом проснулся в поту и обнаружил, что, скорчившись, как зародыш, лежит в углу бункера с металлическими стенами — своего сознания.

15 : 42

«Гады, — думал Ом. — Я вам покажу».

Он сидел за столом в воображаемой аппаратной напротив большого экрана (тот почти целиком занимал обшитую нержавеющей сталью стену, уступая двери лишь малую толику металлического пространства) и смотрел на изображение — темный мрачный туннель с шестифутовым сводом. Сырые кирпичные стены туннеля у границ экрана сочились слизью. В десяти футах впереди темноту протыкал столб серого света, проникавшего через решетку канализационного стока. Благодаря микрофонам, транслировавшим в Джекову воображаемую диспетчерскую внешние звуки, туннель на экране был полон слабых шумов — отголосков шагов, шорохов шин по залитой дождем мостовой, журчания воды в подземных трубах.

Под Лондоном проходит около восьми тысяч миль водопроводных магистралей. Главные пробираются сквозь толщу земли по специальным туннелям, предназначенным также для подачи газа и электроэнергии. Одиннадцать с половиной миль таких подземных дорог приходится на Сити, Доклендс и Вест-Энд. В одном из этих служебных туннелей и стоял сейчас Джек Ом.

Сердце этой подземной сети лежит под Пикадилли. Отсюда щупальца туннелей проникают под Риджент-стрит, Шафтсбери-авеню, Трафальгарскую площадь, Холборн и Ча-ринг-Кросс-роуд. Там, где они проходят под самой мостовой, их легко распознать по длинным прямоугольникам зарешеченных отверстий в асфальте — колодцев, через которые периодически осуществляется замена труб.

Сейчас Джек, воображающий, будто сидит за рабочим столом в комнате со стальными стенами — своем сознании, застыл в подземном проходе. Коснувшись клавиатуры компьютера, он увеличил мощность видеокамер — своих глаз. Те немедленно дали наплыв на руки Джека: пальцы в перчатках с лихорадочной целеустремленностью подсоединяли провода к радиоуправляемому взрывному устройству.

«Гады», — опять подумал он.

15: 58

Они устраивались на новом месте — так, словно ее здесь уже не было.

Ждать оставалось недолго.

Ренд знала: на восьмом этаже, в кабинете комиссара, идут ожесточенные дебаты. Одна фракция требовала сию минуту заменить ее специалистами из Особой службы, [34] напирая главным образом на то, что разговор об отставке Хилари ведется с начала января, с тех пор, как стало ясно: расследование дела Убийцы-Вампира застыло на мертвой точке. Если это сочли достаточно веской причиной для того, чтобы вышвырнуть мадам из Отдела, почему воз и ныне там? Чтобы Ренд вдобавок упустила Убийцу из канализации и Джека-Взрывника?