— А всё-таки хорошо весною! — говорил он. — Я чувствую какой-то новый прилив сил! Радость какая-то на душе!..

Он смотрел на оголённые ветви берёз и издали силился рассмотреть тёмно-красные почки, готовые лопнуть и распуститься зелёными листочками.

— Только опять что-то небо понахмурилось, — через минуту продолжал он и с тоской в глазах посмотрел на тёмные лохматые облака, плывшие над верхушками деревьев.

Вечером они сидели на даче, где пришлось затопить печь, так как к ночи температура упала, подул резкий ветер с дождём, в саду закачались верхушки деревьев. Слышался шум дождя и шелест веток.

Борис Николаевич несколько раз подходил к окнам и пристально всматривался в сумрак ночи, проклиная непогоду.

Ночью он спал плохо, а когда проснулся утром и, дрожа всем телом от холода, вышел в зал и заглянул в окно — настроение его разом упало.

— Наташа, выпал снег! — с горечью в голосе сообщил он, разбудив жену.

— Ну, так что же?.. К обеду растает…

— Нет, так досадно!.. Травка начала зеленеть и вдруг — снег…

Недовольный женою, он вышел на террасу и осмотрелся.

Гладкие дорожки сада были застланы тонкой пеленой снега, белыми пушистыми шапками насел снег на столбы изгороди, и зелёные палицы сосен и елей отвисли под тяжестью мокрого снега. По небу тянулись тёмные пушистые облака, ронявшие капли дождя и тяжёлые снежинки.

За утренним чаем Борис Николаевич всё время нервничал, а когда Наталья Ивановна уехала в город, — послал кухарку за водкой.

Он пил быстро, один стаканчик за другим, и улыбался счастливой улыбкой ребёнка, которому наконец-то удалось вкусить запретный напиток.

После четырёх часов он стремглав бросился встречать жену, как только увидел её из-за изгороди сада.

— Я тебя давно поджидаю! — встретил он её, целуя её руки.

Наталья Ивановна побледнела, поняв состояние мужа, и ей сразу стало не по себе. За обедом Борис Николаевич много говорил, но мало ел. Раза два он поднимался из-за стола, уходил в прихожую, а когда возвращался к столу — голос и смех его слышались на весь дом. После обеда он пил водку, пил в сумерки и, наконец, снова слёг в постель.

— Ты не думай, что это опять возвратилась ко мне болезнь, — говорил он жене, — это так только, это пройдёт…

Она слушала его и молча сидела у его изголовья.

— Снег, Наташа, сегодня выпал!.. Какая досада! Я хотел приготовить цветники…

— Да, ведь, он уже почти растаял. Вешний снег недолго лежит — живо его солнышко сгонит… — утешала она мужа.

— Вешний снег, вешний снег, — повторял он. — Солнышко его скоро сгонит… скоро… Ты не поверишь, Наташа, какое странное впечатление произвела на меня эта игра природы!.. Я так был хорошо настроен, я обдумывал свои записки, я хотел приниматься писать, и вдруг — всё это порвалось, всё занесло вешним снегом…

Он говорил и тяжело вздыхал, ловя руку жены и целуя её пальцы.

— А завтра взойдёт солнышко, и он растает? — через минуту спрашивал он.

— Да, да… конечно, растает, милый! — утешала она его, целуя в губы.

Он крепко спал эту ночь, взяв с жены слово, что она не отойдёт от его кровати. Ночью раза два он просыпался, раскрывал глаза и грустно улыбался жене, крепко сжимая её руки.

А утром, когда он проснулся и подошёл к окнам, в саду на дорожках лежал выпавший накануне вешний снег, под белыми шапками темнели столбы изгороди, и, прикрытые белыми саванами, висели ветви сосен и елей. Дул резкий холодный ветер. По небу двигались тёмные тяжёлые облака.

Через два дня Бориса Николаевича отвезли в больницу.

1904