Сжатыя губы маіорши скривились отъ гнвнаго раздраженія.

— Вы не имете основанія торжествовать, — мои предсказанія сбылись, — сказала она сквозь зубы, бросивъ насмшливый взглядъ на франта, который, стоя у открытой дверцы кареты, имлъ такое воинственно мрачное лицо, какъ будто хотлъ пронзить противницу своей дамы. Люсиль мелькомъ взглянула черезъ плечо.

— Ба, это мой секретарь! — сказала она и отвернулась отъ него, чтобы снова попытаться проникнуть въ садъ. Тревожные крики Деборы о помощи раздавались уже вдали, очевидно, она приближалась къ дому. Но разстояніе все-таки было еще довольно велико и еще можно было ее догнать.

— Боже мой, да не стойте вы тамъ такъ глупо и безъ толку, Форстеръ! — закричала Люсиль секретарю, снова топая ногой. — Ну бгите же туда!

Секретарь однимъ прыжкомъ очутился подл маіорши и вызывающе надвинулъ на лобъ цилиндръ.

— Мадамъ…

— Я маіорша Люціанъ, милостивый государь, если вамъ угодно узнать мою фамилію, и въ садъ я васъ не пущу, будьте покойны, — ршительно сказала она, стоя, какъ приросшая, на каменномъ порог калитки. Она подняла только правую руку, чтобы оттолкнуть бросившуюся на нее Люсиль, какъ докучливое наскомое.

Маленькая женщина упала на руки своей горничной. Она была вн себя и хохотала насмшливо и громко, какъ вакханка.

— Чего же вы церемонитесь, Форстеръ! Женщина въ синемъ фартук, которая стоитъ въ калитк, точно ангелъ съ пламеннымъ мечемъ у дверей рая, дйствительно жена маіора Люціана, мужичка изъ монастырскаго помстья, торгующая масломъ и яйцами, фурія, прогнавшая и мужа, и сына за океанъ… Fi donc, madame, [36] постыдитесь гнусной роли, которую вы разыгрываете! Но вдь это не удивительно, это только слдствіе вашего ужаснаго характера, что вы мшаете матери овладть ея ребенкомъ и ея неоспоримыя права…

— He очень то неоспоримы, думается мн, если приходится похищать ребенка, — прервала ее маіорша охрипшимъ голосомъ, между тмъ какъ по всему ея тлу пробгала нервная дрожь. Тмъ не мене она спокойно повернула голову и посмотрла въ садъ, гд теперь раздавались мужскіе голоса. Дебора не звала больше на помощь; со всхъ сторонъ сбгались люди и по гравію дорожки слышались быстрые, приближавшіеся къ калитк шаги.

Услышавъ это, Люсиль вздрогнула и эластично прыгнула на подножку кареты.

— Силы небесныя! Вотъ такъ исторія — является цлая шайка сыщиковъ, — вскричала она сердито. — На этотъ разъ дло проиграно, благодаря вашему вмшательству, любезная свекровушка!.. Одному Богу извстно, что заставило васъ выползти изъ вашей ужасной лягушечьей норы на свтъ Божій! Я не буду ломать надъ этимъ голову, но я уврена, что это не была любовь! Ну на этотъ разъ зло побдило, пользуйтесь на здоровье, почтенная женщина. Въ другой разъ посмюсь я!

И сдлавъ съ неподражаемымъ комизмомъ насмшливый поклонъ, прыгнула въ карету и развалилась на подушкахъ.

— Впередъ! — приказала она громко и повелительно.

Лошади рванули, и несчастный секретарь, только что ступившій вслдъ за горничной на подножку, съ розмаху упалъ на переднее сиднье.

Маіорша осталась на порог, какъ будто надо было охранять входъ до тхъ поръ, пока совсм затихнетъ стукъ отъзжавшаго экипажа. Она только повернулась лицомъ въ садъ, гд Паула на рукахъ своей черной няни все еще плакала и требовала «маму» и «красивую большую говорящую куклу», которую ей общала Минна.

Вокругъ Деборы собралась цлая толпа и требовала объясненія случившагося. Сбжавшіеся люди, садовникъ, конюхъ и женская прислуга шиллингова дома со смущенными недоврчивыми лицами слушали разсказъ взволнованной запыхавшейся негритянки. Маленькая госпожа хотла похитить своего собственнаго ребенка — тутъ ужъ ничего нельзя понять! Это было черезчуръ смшно!.. Дебора со страху забыла всякую осторожность такъ же, какъ и Якъ, прибжавшій изъ дома.

— Это устроила каналья Минна! — вскричалъ онъ. — Она, отправляясь въ городъ съ порученіями, замтила, что Паула по утрамъ всегда тамъ играетъ одна съ Деборой!

Донна Мерседесъ поспшно приближалась къ нимъ по лужайк. Она была въ бломъ легкомъ пеньюар.

Дебора съ Паулой на рукахъ побжала ей навстрчу и робко разсказала о случившемся, — она дрожала подъ взглядомъ этихъ большихъ сверкающихъ глазъ.

Прекрасное лицо ея госпожи смертельно поблднло, и брови ея мрачно и грозно сдвинулись, но она не потеряла присутствія духа, как ея слуги. Она движеніемъ руки и нсколькими тихо произнесенными словами прервала разсказъ и, когда негритянка, замолчавъ, указала ей на калитку, въ которой еще стояла маіорша, она взяла съ рукъ няни двочку, успокоившуюся при вид тетки, поставила на землю и повела къ женщин, помшавшей ее похищенію.

На этотъ разъ маіорша не уклонилась отъ встрчи: напротивъ, она сдлала нсколько шаговъ къ донн Мерседесъ, и молодая женщина была поражена королевскимъ величіемъ и полной достоинства благородной походкой этой женщины. Дйствительно, на ея темномъ шерстяномъ плать выдлялся синій полотняный фартукъ. Въ критическую минуту ей некогда было сбросить его, да она и не подумала объ этомъ, теперь же все случившееся такъ поглощало ея мысли, что ей и въ голову не приходило, что она, точно кухарка, стоитъ въ чужомъ саду передъ элегантной дамой. На щекахъ ея горлъ румянецъ внутренняго возбужденія.