— Замчаешь, Іозе, какая тамъ поднимается пыль? — прошептала въ эту минуту Анхенъ, указывая мальчику рукой на стну. — И слушай, какой тамъ шорохъ, какъ будто ощупываютъ пальцами дерево. — Слышишь?… Ты можетъ быть думаешь, что это человкъ? Нтъ! это мыши… мыши! Вс говорятъ это, конечно, это должно быть такъ!

И она на цыпочкахъ, затаивъ дыханіе, съ раскраснвшимся лицомъ, какъ будто вся ея молодая горячая кровь ударила ей въ голову, приблизилась къ стн, и Пиратъ поднялся на ноги и съ грознымъ ворчаньемъ сталъ рядомъ съ ней, какъ бы готовясь каждую минуту броситься на ожидаемаго грызуна.

Ужасная катастрофа въ каменно-угольныхъ копяхъ, какъ уже сказано, ожидалась со дня на день, она внятно предупреждала о своемъ приближеніи, но рабочіе, не смущаясь этимъ, ходили взадъ и впередъ, продолжая работу, такъ какъ выписанные техники, которые должны были предотвратить опасность, ожидались съ часу на часъ, «а бда была еще не такъ близка», беззаботно говорили легкомысленные съ совтникомъ во глав.

Жены рудокоповъ несли своимъ мужьямъ обдъ и когда они шли по малой долин, земля съ глухимъ шумомъ вдругъ заколебалась подъ ихъ ногами. Въ ту же минуту изъ копей выскочили двое перепуганныхъ, блдныхъ, какъ смерть, рудокоповъ и сообщили о страшномъ несчастіи. Они еще могли спастись, но о прочихъ, отчаянные вопли которыхъ о помощи долетли до нихъ, они не могли ничего сказать. Они своимъ заплетающимся отъ страха языкомъ только одно и твердили, что вода бьетъ бурнымъ потокомъ и скоро зальетъ все.

Въ первую минуту немного могли сдлать для спасенья погибающихъ, большая часть рабочихъ находилась въ копяхъ, и только нсколько человкъ было въ распоряженіи инспектора, но женщины съ криками и воплями побжали черезъ городъ къ монаcтырскому помстью и окруженныя цлой толпой, все боле и боле увеличивавшейся, ворвались въ сни. Страшные вопли, къ которымъ примшивался грозный ропотъ, звонко раздавались въ старыхъ стнахъ. Работники и поденщики прибжали съ задняго двора, а служанки заперлись въ кухн, такъ какъ думали, что возбужденная толпа хочетъ убить совтника. He стучались, а съ проклятіями и угрозами изъ всхъ силъ колотили кулаками въ дверь присутственной комнаты, такъ какъ небрежный владлецъ копей не скоро явился.

Наконецъ задвижки отодвинулись, и совтникъ, блдный отъ испуга, показался на порог.

Двадцать глотокъ разомъ сообщили ему о несчастіи.

У этого холоднаго, умвшаго владть собой человка, дрожали колни; онъ молча схватилъ свою шляпу и тотчасъ пошелъ черезъ толпу, которая послдовала за нимъ, и у него не хватило силы и присутствія духа освободить себя строгими словами отъ ихъ шумнаго сопровожденія. Его работники, поденщики и служанки также побжали за нимъ.

Витъ ничего не подозрвалъ объ этомъ происшествіи. Онъ спустился съ грушевого дерева, какъ только исчезло за деревьями платье тетки Терезы, побжалъ къ калитк, которая все еще стояла настежь, затворилъ ее и заперъ. Теперь тетка должна будетъ въ кухонномъ фартук, безъ шляпы и шали идти по улиц, если захочетъ возвратиться въ монастырское помстье. И подломъ ей! зачмъ она ушла къ чужимъ людямъ, которые терпть не могли ни его, ни папы!

Онъ пытался также снять съ кольевъ блившееся полотно, которое вовсе не было украдено, какъ онъ солгалъ, скатать его и спрятать въ кусты; какъ разсердилась бы и испугалась тетка Тереза, но полотно было слишкомъ тяжело для его слабыхъ рукъ и ему пришлось отказаться отъ этой продлки. Поэтому онъ со злости началъ закусывать одну за другой лежавшія въ трав груши и бросалъ ихъ обратно, потомъ схватилъ свой самострлъ, чтобы стрлять воробьевъ.

Однако за нимъ не приходили, какъ обыкновенно, звать его обдать, а между тмъ время обда давно ужъ прошло.

Онъ побжалъ черезъ дворъ и заглянулъ въ конюшни и людскую. Двери были отворены; скотина ревла и мычала, но нигд не было ни души, и въ людской на бломъ, чисто вымытомъ стол не лежало большого домашняго хлба, не дымилась огромная суповая миска, всегда аккуратно приносимая при звон колокола.

Кухня также была пуста. Жаркое дымилось, супъ киплъ и уходилъ черезъ край горшка, — все кипло, шипло и пнилось, и Витъ, хихикая отъ внутренняго удовольствія, подложилъ въ огонь лучины, пусть огонь пылаетъ, пылаетъ до тхъ поръ, пока не останется ни капли супу въ горшк и жаркое превратится въ уголь… «Глупыя» служанки слишкомъ дерзко воспользовались отсутствіемъ тетки и собрались гд нибудь болтая. И, дйствительно, вернувшись въ сни онъ увидалъ, что он стоятъ у отворенной калитки и оживленно разговариваютъ.

Объ этомъ нужно сейчасъ же сообщить отцу и онъ ихъ поймаетъ за болтовней и битьемъ баклушъ. Витъ постучалъ въ дверь присутственной комнаты, такъ какъ въ послднее время совтникъ запиралъ комнату даже тогда, когда самъ былъ въ ней, увряя, что къ нему въ кабинетъ входятъ слишкомъ безцеремонно и мшаютъ ему заниматься изъ-за всякихъ пустяковъ.

Но на стукъ его не отзывались; Витъ попробовалъ повернуть ручку, и дверь со скрипомъ отворилась; она не была заперта и отецъ должно быть ушелъ, такъ какъ комната была пуста.

Для Вита это было драгоцнное открытіе. Онъ очень любилъ забираться въ присутственную комнату и рыться въ разставленныхъ на нижнихъ полкахъ книжнаго шкафа старыхъ книженкахъ, изъ которыхъ многія содержали древніе грубые политипажи [37] . Часто онъ входилъ на галлерею и говорилъ оттуда рчи, воображая, что комната полна слушателями. Иногда ему удавалось открыть стнной шкафъ на галлере и вытащить на свтъ Божiй оловянныя трубы органа и толстощекихъ деревянныхъ херувимовъ.