— Не понравилась дачка-то у Семенихи? сказала она. — Я такъ и знала! Помилуйте, какая это дача! Да ужъ и семья-то! Самая что ни на-есть пьяная семья. Пьютъ, пьютъ, цлые дни пьютъ безъ удержу!

— Женщина-то не пьяная, возразила дама.

— Денекъ такой выдался. А то тоже… оба съ мужемъ хлещутъ. Онъ и она… Оба перепьются, да и давай драться.

— У васъ, что ли, дача сдается?

— У насъ-то не сдается. У насъ есть домъ подъ сдачу, а только у насъ охотники арендатели, на круглый годъ домъ снимаютъ, а я вотъ сведу вашу милость къ кум моей, такъ вотъ тамъ домикъ посмотрите. Люди основательные, исправные. А главное, что на конц деревни, отъ кабака подальше. Хорошіе господа, я знаю, это цнятъ.

— Ну, сведи насъ.

— Домикъ у нихъ на отличку. Домикъ первый сортъ. Пожалуйте…

Пришлось пройти все село. Село было дворовъ въ тридцать. По средин села стоялъ двухъэтажный домъ, крытый желзомъ. Въ немъ помщался трактиръ (онъ же и кабакъ) съ распивочной продажей водки и на выносъ и была мелочная лавочка, на дверяхъ которой висло полотнище кумачу, что показывало, что въ лавочк можно получить и ситецъ. У трактира стояли два-три воза съ сномъ, а около возовъ переругивались мужики, изыскивая самыя отборныя крупныя слова. Въ отворенныя окна трактира вылетали звуки гармоніи и пьяная псня. Увидавъ въ окнахъ головы сидящихъ за столиками мужиковъ, мужчина сказалъ баб:

— Разв праздникъ сегодня какой, что столько мужиковъ въ трактир сидятъ и пьютъ?

— У насъ, баринъ, что въ будни, что въ праздники все равно мужики пьютъ.

— Да вдь теперь весеннее время, надо работать. Каждый день дорогъ. Разв не занимаются у васъ хлбопашествомъ?

— Занимаются, какъ не заниматься. У насъ и роясь, и овесъ, и картошку сютъ, да что жъ вы съ мужиками-то подлаете? Очень ужъ ихъ охотники набаловали. Тутъ у насъ во всей округ мста подъ охоту сняты. Ну, назжаютъ господа, останавливаются, нанимаютъ мужиковъ въ проводники, поятъ. Да и охотники-то, будемъ такъ говорить, назжаютъ больше всего для того, чтобы пить. Исправные-то крестьяне, конечно, держатся и содержатъ себя въ аккурат, а разная гольтепа, такъ вдь она больше отъ собакъ питается. Кто дв барскія собаки кормитъ, кто три, на вино и на закуску и есть, такъ до хлбопашества ли ему. Баба картошку насадила — ну и ладно, баба овсеца клинушекъ посяла — слава теб Господи… разсказывала баба, ведя за собой съемщиковъ. — Вотъ тоже изба сдается на лто, указывала она на дворъ, — Да ужъ хозяева-то очень пьянственные. Отецъ съ двумя сыновьями тутъ, недленные. Взяли по осени они невстку въ домъ, та оказалась не въ порядк и приданымъ не угодила — ну, и бьютъ ее. Напьются отецъ и сыновья, и страсти божія какъ бьютъ! А домикъ у нихъ ничего… Невстка да свекровь въ чистот содержатъ.

— Нтъ, что же въ такой семь нанимать. Веди куда вела.

— То-то, я думаю, что тамъ вамъ будетъ лучше. Тамъ мужикъ богатый, серьезный.

— Ну, а какъ здсь у васъ въ деревн насчетъ провизіи? спросила дама бабу.

— А въ лавк. Въ лавк все есть: хлбъ, крупа, мука, селедки…

— А мясо?

— И мясо иногда бываетъ, коли яловую коровенку лавочникъ дешево купитъ да убьетъ.

— Мясо я буду теб изъ Петербурга привозить. Вдь мн все ужъ два раза или разъ въ недлю придется въ Петербургъ здить, сказалъ дам мужъ. — Да и зачмъ непремнно мясо лтомъ? Есть оно — хорошо, нтъ — не надо. Творогъ, яйца, масло, сметана, а это все есть на деревн, у крестьянъ.

— Есть, есть. Не у всхъ, но есть, поддакнула баба. — Закажите мн, такъ и я буду вамъ длать и масло, и творогъ, и сметану. Вы господа хорошіе и не сквалыжники, это я сейчасъ вижу.

— Да неужели здсь не у всхъ крестьянъ есть коровы?

— Нтъ, не у всхъ. Гольтепа-то говоритъ, что не стоитъ валандаться. Сно у кого какое есть съ покоса — скоситъ, свезетъ въ городъ и пропьетъ. Здсь, ваша милость, неисправные только охотниками да собаками и занимаются. Рка у насъ рыбная. Рыбки въ рк ребятишки наловятъ, на хлбъ отъ собаки есть — ну, и живъ съ семьей. А насчетъ масла и творогу не безпокойтесь. Только заране скажите — я сдлаю.

— Да разв для себя-то вы этихъ припасовъ не длаете?

— Къ праздникамъ длаемъ, а такъ не стоитъ вязаться. Молокомъ продаемъ да сливками, а остатки сами съ ребятишками схлебываемъ. А только ежели скупиться не будете, да закажете, то это я вамъ все въ лучшемъ вид…

При слов «скупиться» дама подмигнула мужу и спросила бабу:

— То-есть, что же это значитъ: скупиться не будете?

— Да вдь вонъ господа прізжаютъ на дачу и думаютъ, что здсь все это можно такъ же, какъ въ город. «Я, говоритъ, въ город дешевле покупала».

— Да неужели у васъ дороже?

— Да не дороже, баринъ, а стоитъ ли изъ-за пустяковъ возиться! Вдь ужъ отъ дачниковъ-то только лтомъ три мсяца въ году и попользоваться.

Дама опять подмигнула мужу и сказала:

— Вотъ ты стремишься отъ нахальныхъ-то разносчиковъ освободиться.

Мужъ поморщился.

— Ну, а курицу, напримръ, для супа можно здсь у васъ достать на деревн?

— Да отчего же нельзя? Все можно, ежели хорошую цну дадите. Вотъ домикъ-съ… указала баба. — Хозяева здсь люди основательные, можно даже сказать, что первые богати на сел. Пожалуйте въ калитку.

Крупныхъ размровъ мужикъ съ большой окладистой рыжеватой, начинающей уже сдть бородой, чинилъ на двор телгу, стуча топоромъ. Мужикъ былъ одтъ въ новую шерстяную фуфайку, надтую подъ жилетъ на ситцевую рубаху. Вся фигура его, начиная съ лоснящагося лица и кончая нсколько выпятившимся брюшкомъ, говорила за зажиточность. Картузъ на голов былъ хоть и старый, но приличный, сапоги тщательно вымазаны мазью. Дворъ былъ большой, на половину покрытый навсомъ, покоившимся на толстыхъ восьмивершковыхъ столбахъ. Подъ навсомъ виднлись дв крупныя лошади, жующія сно, стояли тарантасъ и, такъ называемая, купеческая телжка съ кожанымъ сидньемъ. Изъ хлва слышалось мычанье коровы.