— Дверь-то запер?

— А как же, Ирина Юрьевна.

Она криво усмехнулась. В зеленых глазах мелькнули искорки, тут же спрятались за приспущенными веками.

— И брюки снимай!

Он послушно спустил брюки.

Она побрызгала на черную курчавую копну волос на лобке, оценивающе осмотрела «орудие производства» ведущего научного сотрудника.

— Что-то ты не в форме сегодня? — сочувственно проговорила она.

— Щас, щас, войду. Это от холода.

— Может, это тебя простимулирует? — с холодной усмешкой протянула любовнику толстый конверт.

— Что это? — наигранно-наивно осклабился он.

— Премия. За разработку и внедрение новых анкет для социологического исследования культурных потребностей населения в регионах.

— А... Помню, помню...

— Да ничего ты не помнишь и помнить не можешь. Анкеты разработал Семен Маркович Арендт. А тебя я в ведомость включила за «компанию».

— За компанию и жид удавится, — неудачно и не вовремя пошутил он.

— Неблагодарный ты, мерзавец. Хоть бы спасибо сказал Семену, что он тебя в группе своей держит, бездельника.

— Так он меня не за красивые глаза...

— Это точно. За красивые глаза я, старая дура, тебя держу.

— Ну, не такая уж вы и старая...

— Пошути мне. Лучше о другом бы подумал, у меня до отъезда в Госдуму осталось пятнадцать минут, а ты еще не готов.

— Щас, щас, я соберусь, Ирина Юрьевна.

Она небрежно смахнула с огромного стола пачки папок и рукописи диссертаций, переплетенные в противно пахучий коленкор, освободила пространство, тяжело опершись на спинку кресла, влезла на стол, стянула трусы и широко раздвинула ноги...

— Надо бы премию у тебя обратно взять. Не хорош ты сегодня. Ой, не хорош! Ну, да ладно, вылезай из меня. Ишь, пригрелся. Опаздываю.

Оделась, глянула в зеркало, обновляя помаду. Все нормально.

— Смотри, если узнаю, что у тебя какая-нибудь бабенка завелась, убью.

— Да вы что, Ирина Юрьевна? Как можно?!

Поверил, убьет она его. Жутко сдрейфил.

Однако убивать она его не собиралась. Но решила проверить, нет ли тут сглаза? Ненавистников у нее хватало...

Под утро ей опять приснилось мужское бородатое лицо. Узкие губы кривились в глумливой усмешке, хитрые глаза смеялись, в лунном свете маслено переливалась соболиной спинкой высокая боярская шапка. Ставшее даже знакомым за последние полгода мужское лицо могло появиться в любой момент, в любой час ночи, в начале, середине или конце сна. Обычные сны для нее кончились. А кошмар был всегда один и тот же. «Змея, змея... — повторял мужик в боярской шапке, дробно смеялся и добавлял: — Но вашим костылем не служу я...»

Что было совершенно непонятно. И потому особенно страшно.

Марта Уусмяги была потомственной москвичкой. Во всяком случае, и ее деды, и ее прадеды жили в Москве, а дальше в глубь веков корни генеалогического древа не просматривались. Естественно, Марта не знала эстонского. Но выработала приятный прибалтийский акцент, который в сочетании с именем и фамилией неотразимо действовал на мужчин. Особенно брюнетов.

Яркая блондинка с пышным бюстом, крутыми бедрами и еще достаточно тонкой талией, цвета карельской голубики глазами и полными чувственными губами, Марта была замечательно хороша. Сексуальная самка, каких поискать!

Однако справедливости ради надо отметить, Марта еще была и умна, и хитра, и находчива.

Особенно находчиво она выбирала богатых покровителей, жирных котов. Далеко позади остались пединститут имени Н.К.Крупской, преподавание географии в средней школе, слюнявые поцелуи в подъезде, суетливый секс с однокурсниками.

Достаточно рано поняв реальную стоимость своей внешности, стала выгодно вкладывать ее в свое материальное благосостояние, как ушлый банкир вкладывает деньги в наиболее перспективные ценные бумаги.

Последний любовник, «содержатель» Марты Петр Израилевич Модус был банкиром. И это было его единственное достоинство. В остальном глаза бы на него не смотрели: толстый, с выпуклым, как на девятом месяце, мохнатым брюхом и вяло висящими темно-синими гениталиями, тройным подбородком, в складках которого вечно искрились капельки пота, сальным ртом, остававшимся сальным, даже если он пил сухое вино и ел сухие галеты, маленькими мутными глазками, он был поразительно как нехорош собой.

Но он подарил Марте квартиру: две комнаты с евроремонтом, роскошной ванной — биде, джакузи — все фирмы «Ренессанс», автомобиль «Рено» серебристого цвета в хорошем состоянии, шубу из голубой норки и целый набор украшений, как правило, золото с брильянтами и изумрудами, камнями, которые особенно шли белокурой бестии.

Ее холодильник всегда был набит вкуснейшими продуктами, на кухне каждое утро появлялась с двумя кошелками продуктов специально нанятая Модусом экономка, которая готовила обед, строго отчитываясь по закупленным продуктам чеками перед самим Модусом.