Два дивана с продавленными подушками и заляпанной, потертой обивкой. Телевизор возвышался на доске, поставленной на два ящика из-под молока. Кофейный столик явно видел лучшие дни, а затем очень паршивые дни, после чего был отдан этим парням на окончательное растерзание. На кухне орда бородатых студентов-хипстеров столпилась у бочонка «Инглинга». На кухонных прилавках стояли полупустые бутылки с дешевым пойлом и сомнительными коктейлями.

Но Ханна смотрела на это так, словно угодила прямиком в рай. Пританцовывая от восторга, она сжала мою руку.

– Я так рада, что ты пришел со мной!

– Скажи мне честно: ты когда-нибудь раньше бывала на вечеринке?

– Один раз, – призналась она, затаскивая меня глубже в этот гадюшник. – В колледже. Я выпила четыре стопки «Бакарди» и сблевала на туфли какому-то парню. До сих пор не знаю, как добралась домой.

Внутри у меня что-то сжалось. Почти на каждой вечеринке в колледже и университете я видел таких наивных девочек, пытающихся дико оторваться. И мне делалось неприятно при мысли, что Ханна была одной из них. Она всегда казалась мне слишком умной и слишком сознательной для подобных вещей.

Ханна все еще продолжала говорить, и я наклонился к ней, чтобы услышать конец рассказа.

– …дикие ночки сводились в основном к тому, что мы торчали в спальне, играя в «Магию» и попивая узо. То есть все остальные попивали узо. Меня тошнило от одного запаха.

Оглянувшись на меня через плечо, она пояснила:

– Моя соседка по комнате была гречанкой.

Ханна представила меня группе гостей, по большей части парней. Там были Дилан, Хо, Аарон и, кажется, Энил. Один из них протянул моей спутнице коктейль, намешанный из модного сливового саке и содовой шипучки.

Я знал, что по части выпивки Ханна не сильна, и тут же инстинктивно полез ее опекать.

– Может, лучше выпьешь что-нибудь безалкогольное? – громко спросил я, чтобы остальные услышали.

Что за придурки, сразу решили ее споить.

Всем хотелось услышать ее ответ, но вместо этого Ханна отхлебнула из стакана и тихо, восторженно замычала:

– Как вкусно. Матерь божья!

Похоже, ей это понравилось.

– Просто следи за тем, чтобы я выпила не больше одного, – шепнула она, прижимаясь ко мне. – Иначе я за свои действия не отвечаю.

Вот черт. Этой фразой она начисто перечеркнула все мои планы изображать из себя добродетельного старшего братца.

Ханна с неожиданной оперативностью разобралась с коктейлем. Ее щеки порозовели, а с губ не сходила улыбка. Встретившись с ней взглядом, я увидел, что глаза ее сияют от счастья, освещая все лицо. «Боже, какая она хорошенькая», – подумал я. Мне тут же захотелось очутиться с ней у меня дома и посмотреть какой-нибудь фильм, и я сделал мысленную заметку, что надо будет это поскорей осуществить. Оглядевшись, я только сейчас понял, что на вечеринку успела прийти куча народу. В кухне было не протолкнуться. Еще одна студентка присоединилась к нашему кружку, обсуждавшему самых чокнутых профессоров факультета. Девушка ловко вклинилась между мной и Диланом и представилась мне. Я почувствовал, что Ханна, стоящая слева, наблюдает за мной. Когда я находился рядом с ней, мое восприятие обострялось – я словно смотрел на себя ее глазами. Ханна была права, утверждая, что я обращаю внимание на женщин. Эта новая девушка была симпатичной, но не произвела на меня ни малейшего впечатления – особенно теперь, когда Ханна стояла так близко. Интересно, моя спутница действительно считала, что каждый раз, приходя на вечеринку, я там кого-нибудь трахаю?

Я кинул ей укоризненный взгляд.

Ханна, захихикав, беззвучно произнесла:

– Я тебя знаю.

– На самом деле нет, – шепнул я в ответ.

И, была ни была, выдал ей на-гора:

– Ты еще так много можешь обо мне узнать.

Несколько долгих мгновений она молча смотрела на меня. Я видел, как бьется жилка на ее шее, видел, как грудь поднимается и опускается быстрее в такт участившемуся дыханию. Затем, опустив глаза, она положила руку на мой бицепс и провела пальцами по татуировке фонографа, которую я сделал, когда умер дед.

Мы одновременно выступили из круга, обменявшись легкими, предназначавшимися лишь нам двоим улыбками. Черт, эта девушка сводила меня с ума.

– Расскажи мне об этой, – шепнула Ханна.

– Я сделал ее год назад, когда умер дед. Он научил меня играть на бас-гитаре. Он все время слушал музыку, не считая тех часов, когда спал, – каждую секунду, каждый день.

– А теперь расскажи мне о той, которую я пока не видела, – сказала Ханна, переводя взгляд на мои губы.

Задумавшись, я на секунду прикрыл глаза.

– Над левым нижним ребром у меня вытатуировано слово «НЕТ».

Рассмеявшись, она подошла ближе – так близко, что я различал в ее дыхании запах сладкого сливового пойла.

– Почему?

– Сделал ее в университете, когда напился вдрызг. В то время у меня был приступ антирелигиозного рвения, и мне не нравилась идея, что Бог сотворил Еву из ребра Адама.

Откинув голову, Ханна расхохоталась моим любимым смехом – он поднимался из живота и сотрясал все ее тело.

– Провалиться мне, какая ты хорошенькая, – не подумав, брякнул я и провел пальцем по ее щеке.