Ханна отдернула голову и, бросив на мои губы еще один долгий взгляд, вытащила меня из кухни. На лице ее играла легкая, но дьявольская ухмылка.

– Куда мы идем? – поинтересовался я, позволяя тянуть себя по длинному узкому коридору с двумя рядами закрытых дверей.

– Ш-ш-ш. Я растеряю всю решимость, если скажу раньше, чем мы дойдем. Просто иди со мной.

Она и понятия не имела, что я бы пошел с ней по этому коридору, даже если бы вспыхнул пожар. В конце концов, я же явился с ней на сомнительную богемную вечеринку.

Остановившись у одной из закрытых дверей, Ханна постучала. Подождав какое-то время, она улыбнулась мне и прижалась ухом к деревянной створке. Изнутри не раздалось ни звука, и Ханна с очень милым нервным возгласом повернула ручку.

Комната оказалась темной, благословенно пустой и все еще относительно чистой после недавнего переезда. В центре стояла свежезастеленная кровать, в угол втиснулся туалетный столик, но дальняя стена все еще была заставлена коробками.

– Чья это комната? – спросил я.

– Понятия не имею.

Протянув руку мне за спину, она защелкнула задвижку, а затем, улыбаясь, снизу вверх взглянула на меня.

– Привет.

– Привет, Ханна.

Ее рот широко открылся, а прекрасные глаза удивленно распахнулись.

– Ты назвал меня не Зигги.

Улыбнувшись, я ответил:

– Знаю.

– Скажи это снова.

Ее голос стал хриплым, словно она просила снова дотронуться до нее или поцеловать ее. А, может, когда я назвал ее Ханной, это ощущалось как поцелуй. Для меня точно да. И часть меня – очень большая часть меня – решила, что мне уже наплевать. Наплевать, что двенадцать лет назад я целовался с ее сестрой, а ее брат – один из лучших моих друзей. Наплевать, что Ханна на семь лет моложе меня и во многом еще совершенно невинна. Наплевать, что я могу все испортить или что мое прошлое отпугнет ее. Мы были одни в темной комнате, и каждый дюйм моей кожи горел от желания прикоснуться к ней.

– Ханна, – тихо повторил я.

Эти два слога эхом отдались в моей голове и взорвали пульс.

Ханна загадочно улыбнулась и взглянула на мой рот. Высунув язычок, она облизнула свою нижнюю губу.

– Что происходит, мисс Таинственность? – прошептал я. – Что мы делаем в этой чертовски темной комнате, обмениваясь легкомысленными взглядами?

Она вскинула руки и, задыхаясь, пробормотала:

– Пусть эта комната будет Лас-Вегасом. Ладно? Все, что здесь происходит, остается здесь. Или, точнее, все то, что произносится здесь, остается здесь.

Я кивнул, зачарованный мягким изгибом ее нижней губы.

– И?..

– Если что-то покажется тебе странным или если я пересеку границы дружбы, которые до сих пор не пересекла каким-то чудом, просто скажи мне, и мы уйдем отсюда и вернемся к нашей старой комедии.

Я снова шепнул: «Ладно». Ханна глубоко, взволнованно вздохнула. Она была под мухой и сильно нервничала. От предвкушения у меня по затылку и позвоночнику побежали мурашки.

– Рядом с тобой я всегда на взводе, – тихо проговорила она.

– Только рядом со мной? – улыбнулся я.

Ханна пожала плечами.

– Мне хочется, чтобы ты… научил меня. Не только тому, как общаться с парнями, но и как… быть с парнем. Я все время об этом думаю. И я знаю, что ты легко можешь сделать это, не вступая в отношения, и…

Она замолчала, глядя на меня в темноте.

– Мы ведь друзья, так?

Я совершенно точно знал, к чему она ведет, и пробормотал:

– Что бы это ни было, я это сделаю.

– Ты не знаешь, о чем я попрошу.

Рассмеявшись, я шепнул:

– Так попроси.

Она подошла чуть ближе и положила руку мне на грудь. Я закрыл глаза, когда теплая ладонь соскользнула мне на живот. На секунду мне подумалось, что Ханна может услышать стук моего сердца, отдающийся во всем теле. Я чувствовал, как повсюду истошно колотится пульс, как он стучит в груди, проникая под кожу.

– Я посмотрела еще один фильм, – сказала она. – Порнофильм.

– Да?

– Вообще-то эти фильмы довольно паршивые, – быстро выпалила она, словно боялась задеть мои мужские порнолюбивые чувства.

Тихо рассмеявшись, я согласился:

– Так и есть.

– Женщины ведут себя так неестественно. И на самом деле, – поразмыслив, добавила она, – парни по большей части тоже.

– По большей части?

– Не в конце, – сказала она еле слышным шепотом. – Когда парень собрался кончать, он вытащил свой член и сделал это на нее.

Пальцы Ханны скользили у меня под рубашкой, щекоча полоску волос, спускавшуюся от пупка к поясу брюк. Резко втянув воздух, она подняла руки и изучающе погладила мою грудь.