– Конечно же, ты не сможешь кончить, если я буду ласкать тебя только внутри. Твой клитор вообще-то снаружи.

Я сунул руку под хлопковую ткань трусиков и застыл, обнаружив там гладкую голую кожу.

– Э-э, Ханна? Не подозревал, что ты пользуешься воском.

Она смущенно поежилась.

– Хлоя говорила об этом. И мне стало любопытно…

Я просунул палец между ее бедер – черт возьми, да она была насквозь мокрая.

– Господи боже, – простонал я.

– Мне нравится, – призналась она, прижавшись губами к моей шее. – Нравятся ощущения.

– Ты что, черт возьми, шутишь? Ты там такая мягкая – я хочу пройтись языком от и до.

– Уилл…

– Если бы мы не были в спальне какого-то левого чувака, я бы в два счета пустил в ход язык.

Она вздрогнула у меня под пальцами и тихонько застонала.

– Ты и понятия не имеешь, сколько раз я это воображала.

Срань господня. Я почувствовал, что у меня снова встает.

– Думаю, ты бы растаяла у меня на языке, как сахар. А ты как думаешь?

Она негромко рассмеялась, держась за мои плечи.

– Думаю, я и сейчас таю.

– Полагаю, что да. Полагаю, что ты растаешь прямо у меня в руке, а я потом все это слижу. Ты громко кричишь, маленькая Сливка? Шумишь, когда кончаешь?

Задыхаясь, она шепнула:

– Когда делаю это сама, нет.

Черт. Именно это мне и хотелось услышать. Я целые десятилетия мог посвятить фантазиям о Ханне: как она лежит на диване, раскинув ноги, или ласкает себя в постели.

– И что же ты делаешь сама? Уделяешь внимание только клитору?

– Да.

– С помощью игрушки или…

– Иногда.

– Спорю, что могу тебя заставить закончить вот так, – сказал я и просунул внутрь два пальца, чувствуя, как Ханна сжимается вокруг меня.

Я потерся носом о ее нос.

– Ну, скажи мне. Тебе нравится, когда я сую туда пальцы? Когда трахаю тебя ими?

– Уилл… ты такой непристойный.

Я рассмеялся, покусывая ее подбородок.

– Думаю, тебе нравятся непристойности.

– А я думаю, что мне понравится твой непристойный рот у меня между ног, – тихо сказала она.

Застонав, я начал двигать в ней пальцами сильней и быстрее.

– Ты думаешь об этом? – спросила Ханна. – Думаешь, как целуешь меня там?

– Думаю, – признался я. – И гадаю, отвлекся ли бы хоть на секунду, чтобы глотнуть воздуха.

Ханна стала такой влажной. Она извивалась и терлась о мою руку, издавая отчаянные, приглушенные стоны, которые были мне так по вкусу. Я вытащил пальцы и, не обращая внимания на негромкий, но возмущенный рык, провел мокрую черту вверх по ее подбородку и по губам. За пальцами почти тут же последовал мой язык, а затем я прижался ртом к ее рту.

Че-е-ерт.

У нее был очень женственный вкус, пьянящий и мягкий, а на языке сохранилась липкая сладость девчачьего коктейля. Ханна была как слива во рту – спелая, маленькая и нежная, и я почувствовал себя королем, когда она начала умолять ласкать ее еще больше: «Пожалуйста, Уилл, я так близко…»

В ответ я спустил ее брюки и трусики до самого пола и подождал, пока она из них выступит. Теперь Ханна была совершенно голой. У меня руки дрожали от желания поскорей погрузиться в ее идеальное, влажное тепло.

Схватив меня за запястье, Ханна вновь просунула мою руку себе между бедер.

– Жадная девочка.

Ее глаза округлились от смущения.

– Я просто…

– Ш-ш-ш…

Я заставил ее замолчать, вновь прижавшись губами к рту и облизав сладкий язычок. Затем, отстранившись, шепнул:

– Мне это нравится. Хочу, чтобы ты взорвалась.

– Да.

Она требовательно дернула мою руку, когда я вновь прикоснулся к ее клитору.

– Я еще никогда такого не чувствовала.

– Такая мокрая.

Я снова протолкнул пальцы внутрь, и Ханна громко охнула. Она следила за моими губами, глазами, за каждой моей реакцией. Я был без ума от ее любопытства, не позволявшего оторвать от меня взгляда.

– Сделай мне одолжение, – попросил я.

Она кивнула.

– Скажи, когда будешь близко. Я это почувствую, но хочу и услышать.

– Хорошо, – простонала она. – Хорошо, хорошо, только… пожалуйста.

– Пожалуйста что, Сливка?

Она легонько прижалась ко мне.

– Пожалуйста, не останавливайся.