– Макс, у нее полный комплект. Она веселая, милая, честная, красивая… Я чувствую, что откусил кусок не по себе.

Как только слова слетели с моих губ, я понял, насколько несвойственны мне такие мысли. Странная звенящая тишина наполнила комнату, и я съежился, ожидая волны насмешек. Судя по тому, как дрогнули губы Макса, расплаты мне было не избежать.

Вот черт.

Макс еще пару секунд пялился на меня, а затем задрал палец, делая знак подождать, и вытащил из кармана пиджака мобильник.

– Какого фига ты делаешь? – опасливо поинтересовался я.

Он приложил палец к губам и нажал кнопку громкой связи, после чего мы оба услышали гудок. А потом раздался голос Беннетта:

– Макс?

– Бен, – сказал Макс, с широченной улыбкой откидываясь на спинку кресла. – Это наконец-то произошло.

Застонав, я спрятал лицо в ладонях.

– У тебя начались месячные? – спросил Бен. – Поздравляю.

– Нет, идиот, – со смехом ответил Макс. – Я говорю об Уилле. Он без ума от одной девчонки.

На заднем плане раздался громкий шлепок – похоже, Бен от восторга хлопнул рукой по столу.

– Великолепно! Он выглядит достаточно несчастным?

Макс сделал вид, что разглядывает меня, после чего ответил:

– Несчастней некуда. И – и! – сегодня вечером она идет на свидание с другим парнем.

– О-о-о, это жестоко. И что же наш мальчик?

– Смахивает на унылый мешок дерьма, как по мне, – сообщил Макс, после чего поднял брови, словно была моя очередь отвечать.

– Просто буду сидеть дома, – буркнул я. – Посмотрю матч «Никсов». Не сомневаюсь, что Ханна расскажет мне все о своем свидании. Завтра. На пробежке.

Беннетт на том конце линии задумчиво промычал:

– Может, мне стоит поставить в известность девочек?

– Не говори девочкам, – простонал я в ответ.

– Им наверняка захочется навестить тебя и утешить, – заявил Беннетт. – Все равно у нас с Максом встреча за ужином. Мы не можем бросить тебя одного в таком жалком состоянии.

– Ничего не жалком. Со мной все в порядке. Господи боже, – пробормотал я, – зачем я вообще открыл рот?

Пропустив это мимо ушей, Беннетт сказал:

– Макс, я все устрою. Спасибо, что дал мне знать.

И трубка замолчала.

Оттолкнув меня, Хлоя проникла в мою квартиру. Ее руки были заняты пакетами с едой на вынос.

– Собираешься устроить у меня вечеринку? – поинтересовался я.

Бросив через плечо многозначительный взгляд, она исчезла на кухне.

Сара, обнаружившаяся у нее за спиной, все еще топталась под дверью с упаковкой пива и минералкой.

– Я проголодалась, – покаянно призналась она. – Вот и попросила Хлою заказать всего понемножку.

Я открыл дверь пошире, чтобы впустить вторую гостью, а затем прошел за ней на кухню. Обосновавшаяся там Хлоя уже распаковывала провизию, вполне способную насытить семнадцать человек.

– Я уже поел, – поежившись, сообщил я. – Не думал, что вы принесете с собой ужин.

– Как ты мог подумать, что мы не принесем ужин? Беннетт сказал, что ты совершенно расклеился. А это означает пад-тай, шоколадные кексы и пиво. К тому же я видела, как ты ешь, – добавила она, ткнув пальцем в шкафчик с посудой. – Ты способен на большее.

Пожав плечами, я вытащил три тарелки, столовые приборы и пиво. Выбравшись обратно в гостиную, я расставил посуду на журнальном столике. Девушки присоединились ко мне. Хлоя устроилась на полу, Сара свернулась на диване рядом со мной, и все мы приступили к трапезе. Мы сидели перед телевизором, смотрели баскетбольный матч и обменивались непринужденными, ни к чему не обязывающими репликами.

В конечном счете я был даже рад, что они пришли. Они не стали забрасывать меня тысячами вопросов по поводу моих чувств, а просто сели рядом, разделили со мной ужин, составили мне компанию. И не дали совсем потеряться в собственных мыслях. Не в первый раз девушка, с которой я встречался, отправлялась на свидание с другим – однако это в первый раз меня задело.

Я был рад, что Ханна наконец-то выбралась из четырех стен и развлекается. Это и было самым странным – мне хотелось, чтобы она получила то, чего желает. Просто я бы предпочел, чтобы она желала только меня. Мне хотелось, чтобы она пришла ко мне сегодня вечером и призналась, что предпочитает заняться сексом со мной, бросив всю эту чехарду со свиданиями, – и дело с концом. Это было смешно, и я вел себя как величайший на свете засранец – особенно если учесть, что в свое время заставил сотню девушек испытать то же, что испытывал сейчас, но хотелось мне именно этого.