– Ты путаешь шишки хмеля с шишками конопли, Ханна. Ты просто чудо.

Но когда я взглянул на нее, она улыбалась – и я, конечно, понял, что Ханна просто прикалывалась надо мной.

Она покровительственно похлопала меня по голове. Я увернулся, буркнув:

– И как же я мог забыть, что ты выучила наизусть названия всех растений на земном шаре?

Ханна потянулась и замурлыкала от удовольствия, хотя руки у нее чуть дрожали. Я, конечно же, воспользовался случаем потаращиться на ее грудь. На ней была весьма зачетная футболка с изображением Доктора Кто, которую я не замечал раньше.

– Осматриваешь товар? – спросила она, открыв один глаз и поймав меня за этим занятием.

Ее руки медленно опустились.

Я покачал головой.

– Еще бы.

– Ты всегда был настолько повернут на сиськах?

У нас это явно превращалось в традицию. Я пропустил мимо ушей намек на других женщин, решив, что не готов говорить на запретную тему… пока что нет. Ханна рядом со мной затихла. Я знал, что ее мучит тот же повисший между нами вопрос: закончен ли этот разговор?

Нас спас звонок, а точней, жужжание моего мобильника на кофейном столике. На экране высветилась смска от Макса:

«Иду к Мэдди хлебнуть пивка. Присоединишься?»

Я показал сообщение Ханне, отчасти для того, чтобы она удостоверилась, что это не какая-нибудь женщина, засыпающая меня смсками во вторник вечером, а отчасти, чтобы выяснить, не хочет ли она присоединиться. Я поднял брови в немом вопросе.

– Кто такая Мэдди?

– Мэдди – подруга Макса, хозяйка и управляющая бара «Мэддис» в Гарлеме. Там обычно мало народу и отличное пиво. И Максу нравится тамошняя отвратная британская кухня.

– А кто идет?

Пожав плечами, я ответил:

– Макс. Может быть, с Сарой.

Тут я замолчал и задумался. Был вторник, так что Сара и Хлоя, скорей всего, решат проверить, приду ли я с Китти. Возможно, все это было не слишком умелой уловкой, чтобы устроить мне проверку.

– Спорю, что Хлоя и Беннетт тоже придут.

Наклонив голову, Ханна окинула меня критическим взглядом.

– Так вы, ребята, часто ходите по барам в будние дни? Как-то странновато для таких серьезных деловых людей.

Вздохнув, я встал и потянул ее за собой.

– Если честно, я думаю, что они пытаются следить за моей личной жизнью.

Если Ханна знала, что по субботам я бывал с Кристи, с тем же успехом она могла знать, что вторники выделены для Китти. Так что я вполне мог честно признаться ей, до чего же настырными бывают мои друзья.

По ее лицу невозможно было что-то прочесть – я не понимал, злится ли она, ревнует, нервничает или относится к этому совершенно нейтрально. Мне так хотелось знать, что творится у нее в голове, но возвращаться к болезненному для нее разговору пока не стоило. Я был мужчиной – мужчиной, вполне способным заниматься сексом с женщиной, даже если эмоциональная обстановка оставляет желать лучшего. Особенно если этой женщиной была Ханна.

Нагнувшись, я поднял обе пивные бутылки.

– А не покажется странным, если я там появлюсь? Они о нас знают?

– Да, знают. Нет, это не покажется странным.

Ханна окинула меня скептическим взглядом, но я положил руку ей на плечо.

– Очередное правило: странным бывает лишь то, что ты сама считаешь странным.

Бар располагался всего в пятнадцати кварталах от моего дома, так что мы решили пройтись пешком. Поздний март в Нью-Йорке был либо холодным и серым, либо холодным и прозрачно-голубым. К счастью, снег наконец-то растаял, и наступала самая настоящая весна.

Всего в квартале от дома Ханна взяла меня за руку.

Я переплел с ней пальцы и прижал ее ладонь к своей. Мне всегда казалось, что любовь – это скорее состояние духа, поэтому я пока еще не привык к физическим проявлениям моих чувств к Ханне: как напрягалось все внутри, как кожа жаждала ее прикосновения, как сжималась грудь, а сердце быстрыми, сильными ударами гнало кровь по сосудам.

Сжав мою руку, она спросила:

– А тебе действительно нравится поза шестьдесят девять? Только честно?

Я моргнул, засмеялся и почувствовал, что влюбляюсь еще больше.

– Да. Я без ума от нее.

– Но… я знаю, тебе не понравится то, что я сейчас скажу…

– Хочешь ее опорочить в моих глазах, так?

Ханна подняла взгляд на меня и немедленно оступилась, запнувшись о трещину в асфальте.

– А это возможно?

Поразмыслив, я ответил:

– Вряд ли.

Она открыла рот, начала говорить, запнулась и наконец выпалила:

– Твое лицо оказывается в чьей-то заднице.