Ррдоум-ррдоум-ррдоум-ррдоум!..

– В Кыштыме, из-за ошибок планирования, причем как моих, так и Тиссена, срочно требуется строительство железной дороги в сто верст длиной, иначе половина домен встанет без угля. У Герта застопорилась работа по станкам нового поколения, Луцкой вновь просит увеличить ему сроки и финансирование, директора по электротехнике и телефонии никак не могут поделить рабочих подходящей им квалификации… Одним словом, все как обычно.

Отложив массивный «Рокот» в сторону, Александр взял какой-то несуразный револьвер, оттянул у него затвор (судя по наличию последнего, револьвер все же оказался пистолетом) и пояснил слегка удивленному Григорию свои действия:

– Некоторым офицерам, как оказалось, привычнее использовать обоймы, а не магазины. Дескать, и вес у них меньше, и удобнее в обращении. Приходится идти навстречу их пожеланиям.

Тр-рр!..

Тдум, тдум-тдум, тдум-тдум!..

– Что-то новенькое?

– Поделка чешского оружейника Сильвестра Крнка. Что у тебя?

Без малейших трудов сообразив, что вопрос касается готовности к большой командировке, Долгин коротко отрапортовал:

– В сроки укладываемся.

– Это хорошо… Полюбуйся на вот этого красавца.

Повертев в руках еще один незнакомый пистолет, выгодно отличавшийся от первого некоторой изящностью и заметно меньшим весом, мужчина вопросительно вскинул брови.

– Один из помощников Фердинанда Манлихера совершенно случайно сделал все детали в двух экземплярах. К тому же еще и завернул их в копии всех рабочих чертежей.

Цдаунг, цдаунг-цдаунг!..

– Это он удачно.

Вернув на стойку творение австрийского оружейника, главный инспектор потянулся за следующим:

– А этот чей? Хм. Чем-то пистолет Борхарда напоминает. Помнишь того уродца?

– Он был Борхарда, а теперь целиком и полностью наш. Выкупили у Гуго все права вместе с документацией, и всего за двенадцать тысяч марок.

Взвесив «агрегат» на ладони и припомнив кое-какие подробности прошлого осмотра, Долгин понял, что держит в руках нечто иное: покороче, полегче и заметно совершеннее. Вроде бы. Получается, мастера опытного участка фабрики уже успели над ним поработать?

– Зачем он здесь?

Моментально забыв о новинках от оружейников-конкурентов, Григорий чуть развернулся, встав так, чтобы видеть и командира, и двоюродного брата.

– Ну?.. Как бы это… Кхе!..

– Гони в шею своего учителя риторики.

– Кха. Командир, тут такое дело…

– Да понял я уже все, не старайся. Двоюродный брат, дружите с детства, трудно отказать, и так далее. Мне это зачем?

Ррдуом-ррдоум, ррдоум-ррдоум!..

Переждав гибель очередной мишени, Долгин попытался еще раз, немного поменяв подход (и не забыв недовольно поглядеть на как бы невозмутимую рожу брательника):

– Петро с шашкой очень хорош. Лучше меня.

– Передай ему, что я очень рад. За него.

Ррдоум-ррдоум-ррдоум-ррдоум!..

Еще у одной мишени начисто вынесло центр.

– Дед Пахом его самолично бою учил. Хвалил за успехи.

– М-да?..

С некоторым сомнением положив обратно подхваченный было «Орел», молодой аристократ отвернулся от мишенного поля – и сразу стало заметно, что недавно закончившаяся тренировка экспедиторов не прошла бесследно и для него. Впрочем, полного изнеможения или даже слишком явной усталости все же не наблюдалось.

– Тот самый дед Пахом, о котором ты мне столько рассказывал?

– Он. Первый рубака в нашей станице, да и в округе тоже.

Легонько кивнув на родственника, Григорий окончательно все прояснил:

– Очень уж Петрухе запало в душу, что ты его как дите малое скрутил. Да и в экспедиторы по-прежнему рвется… Прямо как медом ему намазано!

Князь на мгновение задумался, затем утвердительно кивнул:

– Что же, это определенно будет интересный опыт…

Десять минут спустя, площадка для фехтования.

– Обойдусь!..

– Кому сказано?..

Поиграв желваками, младший Долгин отдал брату тренировочный (то есть абсолютно тупой) клинок и надел защитную маску.

– Теперь все?

Его противник медленно разогревал запястья, а перед этим зачем-то процарапал скругленным кончиком шашки небольшой круг на земле – примерно в половину сажени диаметром.

– Встали. Изготовились. Бой!

Обычно вслед за этими словами по площадке разносился характерный свист или лязг встречающихся в защите или нападении клинков. Азартные вскрики, резкие выдохи… Нет, шорох-свист пластаемого воздуха был. И выдохи тоже присутствовали, а вот с остальным было откровенно плохо: каждый удар лезвия или резкий тычок острием проваливались в пустоту, разминаясь с поджарым телом аристократа буквально на пару сантиметров. Все хитроумные финты и перебросы шашки из руки в руку так и не принесли Петру никакого результата…