Мистер Бартлетт заговорил:

– По говорил, что его партнеры предлагают ему выкупить журнал?

– Нет, но он очень хотел обзавестись собственным журналом. Он, должно быть, обрадуется. В такие времена, как сейчас, он очень нуждается в хороших новостях.

– Ходят слухи, что они хотят порвать с ним.

Я опустила вилку.

– Это как-то связано с его провалом в Бостоне? – спросила Элиза.

– И да и нет, – отозвался мистер Бартлетт. – Думаю, они уже некоторое время это обсуждали.

– Почему они хотят продать журнал? – поинтересовалась Элиза. – Благодаря мистеру По тираж журнала вырос. Ты же слышал, Рассел, что он говорил – это принесет прибыль. Можно подумать, им не нужен финансовый успех.

Мистер Бартлетт скривился:

– Мы с вами, возможно, нашли с ним какой-то общий язык, но с остальными людьми он не ладит. Если смотреть правде в глаза, приходится признать, что нашего По непросто понять.

– Хотела бы я, чтобы они увидели мистера По таким, каким его видим мы! – воскликнула Элиза.

– Может быть, часть проблемы в том, что мы слишком часто видим его у себя. – Мистер Бартлетт посмотрел на меня и отправил в рот еще кусок мяса.

Я почувствовала, как кровь приливает к щекам.

– Мы не можем допустить, чтоб слухи разрушили нашу с ним дружбу! – пылко сказала Элиза. – Мы не позволим разрушить его дружбу с Фанни.

От упоминания моего имени в разговоре возникла неловкая пауза.

Мистер Бартлетт заговорил, избегая моего взгляда:

– Согласен. Но люди будут говорить… они уже говорят. И партнеры По воспринимают его как помеху.

Но мы же были так осторожны, думала я, закрыв глаза от мучительного стыда. Действительно ли это так? Да чего стоит одна только наша поэтическая переписка! А наша близость во время званых вечеров, а его частые визиты к Бартлеттам? О чем я только думала! Конечно, все обо всем знают. Предавшись страсти, я утратила здравый смысл. Желудок скрутило. Я положила вилку и опустила руки на колени. Сколько потребуется времени, чтобы стало известно о нашем совместном пребывании в Бостоне? После этого я окончательно стану изгоем высшего общества.

– Ты не получала вестей от Сэмюэла в последнее время? – мягко спросила меня Элиза. – Если вы с ним сможете прийти к какому-нибудь согласию, рты закроются.

До этого момента я даже не задумывалась о том, насколько моя испорченная репутация отразится на положении Бартлеттов в обществе. Как могла я быть столь слепа?

– Мне стоит подыскать себе другое жилище.

– Я говорила не об этом, – сказала Элиза.

– Мы пока что ни разу не выгоняли женщин на мороз, – грубо брякнул мистер Бартлетт.

Мне стало не до еды. Я заметила, что Элиза тоже положила вилку. Но, согласно этикету, женщина не может выйти из-за стола прежде хозяина дома, и мы сидели, сложив руки на коленях, и смотрели друг на друга, пока мистер Бартлетт рассуждал о возможности присоединения Республики Техас к США.

Горничная Кэтрин вошла, когда Марта расставляла тарелки для десерта.

– Прошу прощения, сэр, – сказала она.

Недовольный ее вторжением в столовую, мистер Бартлетт опустил салфетку:

– В чем дело?

Я заметил, что Кэтрин покраснела.

– Желаете, чтобы я нынче вечером зажгла газ в гостиной?

– Только масляные лампы, пожалуйста, – поспешно ответила Элиза.

Кэтрин, стыдливо кивнув, удалилась.

Элиза поколебалась, а потом, переглянувшись с мужем, сказала:

– Когда ты уехала, у нас были неприятности с Кэтрин.

– Мне бы следовало ее уволить, – проворчал мистер Бартлетт. – Может, я так и сделаю.

– Рассел! – запротестовала Элиза.

– Она поставила под угрозу детей! И тебя, не говоря уже о нашем доме.

– А что она сделала? – спросила я.

Они снова переглянулись, и Элиза, вздохнув, сказала:

– Я не знала, как тебе сказать, но миссис По с матерью приходили к нам в четверг.

– В четверг?

– В день, когда ее муж выступал в Бостоне. А ты как раз уехала. – Она нервно нахмурилась. – Они тебя искали.

Грудь сдавила паника:

– И что ты ей сказала?

– Она явилась в пять часов, – сказала Элиза. – Я еще подумала, что это странное время для визита, но ты же знаешь миссис По.