После смерти мамы прошло двенадцать лет, прежде чем отец решил снова жениться. У Оксаны появилась мачеха и сводные братья — Владислав и Кирилл. Отец с семьей перебрались в Австралию, и она осталась в прошлом. Путешествия, приглашения в гости и более чем щедрое содержание — роскошный подарок.

Отец много раз звал Оксану переехать к нему. Алексей Иванович любил её не меньше, чем сыновей, но она понимала, что в его новой жизни будет лишней. И болезненным напоминанием о матери. Иногда после ссор с сестрой, она часто задумывалась, чтобы уехать, но потом остывала. Она — чувствующая, и её настоящая семья здесь, в Москве.

Несмотря на бесконечные вечеринки, временами Оксана сходила с ума от одиночества. Бросалась в омут с головой, убеждала себя, что у неё все отлично и забывалась в бесконечном калейдоскопе лиц любовников и наслаждений. Рядом с Семеном она ни разу не заскучала и не впала в уныние. За время их встреч Оксана рассказала ему даже больше, чем Сергею, с которым у неё был роман в юности. Рыцарь стал тем самым попутчиком, с которым на удивление приятно откровенничать, пока движется поезд. После спрыгнешь с подножки и не оглянешься, поэтому и не страшно делиться сокровенным.

У Семена была странная, противоречивая энергетика. С одной стороны, сила и выдержка — мало кто обладал таким невероятным запасом внутренней жизни. С другой — неуравновешенность действующего вулкана. Под коркой застывшей магмы переплавлялась сталь, сквозь трещины сочился ядовитый тлен. Она смутно представляла, что случится, если вулкан рванет.

Оксана догадывалась, что у Семена была непростая жизнь, но её это не касалось. Он оказался рядом в нужный момент, над остальным она не задумывалась. Можно было расспросить о его прошлом, но слушать ложь не хотелось. Оксана знала, когда придет время, он расскажет все сам, если захочет. Она тоже не любила лишних вопросов. Доверие нельзя купить или выпросить, оно либо есть, либо нет. Оксане нравились их странные отношения: от разговоров по душам и почти домашнего уюта, до волнующей черты чувственного секса, когда стальная сдержанность Семена разлеталась на осколки.

Оксана понимала, что рано или поздно придется его оттолкнуть, но пока наслаждалась его обществом. Печальная история ее семьи научила тому, что серьезные отношения чувствующим ничего хорошего не сулят. Ярким примером стала мама, которая сохранила ей жизнь ценой своей. Саша с детства отрезала себя от малейшего намека на привязанность и зорко следила, чтобы Оксана «по дурости» никем не увлеклась.

Вторые роды для чувствующей смертельно опасны, но мама решила рискнуть, потому что очень любила отца. Оксана родилась здоровой и крепкой, но ей это стоило жизни. Саша любила напоминать, что именно она свела маму в могилу. Долгие годы Оксана не могла избавиться от чувства вины, несмотря на все бабушкины увещевания. Тем не менее, для неё история любви родителей тоже стала уроком. Никаких длительных любовных отношений и, тем более, детей.

В Институте 20 она все-таки влюбилась, но тут «на помощь» пришла Саша. Она не просто соблазнила парня, которым Оксана увлеклась не на шутку, но и здорово поломала ему психику. Сергей забросил танцы, вынужден был пойти работать на завод и вскоре спился. Это был единственный раз, когда бабушка вышла из себя и повысила голос. Наталья Валентиновна выговаривала сестре, как провинившейся школьнице. Саша держалась, как королева, идущая на казнь. Всем своим видом она изображала оскорбленное величие, как бы говоря: «Я пострадала за благое дело».

Оксана не думала, что когда-нибудь сможет её простить, но прошло время, и они снова начали общаться. Потихоньку, через раз и спотыкаясь, сёстры всё-таки помирились. Большей частью из-за Натальи Валентиновны. Бабушка была единственной, кого Саша любила кроме себя, хотя дождаться от неё признания казалось чудом. В тот день, когда сестра скажет: «Я тебя люблю», — не своему отражению в зеркале, небеса упадут на землю.

Сашин салон красоты — B'el Lavi 21 — относился к тем, где всё безукоризненно и невообразимо дорого. Стремление сестры к совершенству начиналось с дорогущего интерьера холла в кремово-бежевых тонах, вечно надраенных до блеска полов, и продолжался услугами лучших мастеров, которых Саша выбирала лично, отправляла на обучение в Европу и драла три шкуры за малейшую оплошность. Каждые два месяца они проходили аттестацию и держались исключительно на высоких даже для Москвы окладах и процентах. Изысканность и безупречное обслуживание для особых клиентов.

Оксана была здесь частой гостьей. Мастера её любили, потому что она не скупилась на чаевые и в отличие от сестры не вела себя так, будто все вокруг навозные мухи, и только она одна ласточка.

Сегодня Оксана попросила Семена забрать её прямо из салона, чтобы потом сходить куда-нибудь вместе. Она покрасила волосы, сделала педикюр, и искренне радовалась тому, что Саши не оказалось на месте. Радость была недолгой: сестра приехала, когда Оксана расплачивалась возле стойки администратора.

Выглядела она, как всегда, потрясающе. Светлое пальто сидело, как влитое, а волосы лежали так, будто Саша только что сделала укладку. Идеальный макияж, маникюр, как у модели, сошедшей с обложки журнала и взгляд монаршей особы, под которым с непривычки чувствуешь себя нашкодившим пажом.

— Наконец-то решила привести себя в порядок, — бросила Саша с одобрительной улыбкой, — похвально.

Оксана с трудом удержалась от того, чтобы не показать ей язык. Она следила за собой, и никто не мог назвать её неухоженной. Кроме Саши. Но рядом с сестрой можно было спокойно ставить американских актрис с красных дорожек Оскара, и те краснели бы от мыслей о своей несостоятельности.