Она подавила в себе желание развернуться и уйти. Не Рэйвену же звонить, чтобы разузнать, что случилось с Демьяном.

— Могу я войти?

— Да пожалуйста.

Халишер посторонился, пропуская её в однокомнатный номер. Ванессу посетило ощущения искривления пространства. Хлев, где повсюду были разбросаны носки и вывернутые брюки, какие-то грязные салфетки и бутылки из-под шампанского, а в самом центре лежал перевернутый столик на колесиках, никак не мог находиться в отеле «Ритц-Карлтон».

— Не обращайте внимания, это я вчера девочек пригласил. Расслабился немного.

— Сюда можно водить девочек? — зачем-то спросила она.

— За деньги можно хоть мальчиков, хоть верблюдов.

Ванесса вздохнула и тряхнула головой, отгоняя слишком живую картину. Грязная кровать, перепачканные простыни и смятое покрывало, подушки в каких-то пятнах — рядом даже стоять противно. Неизмененный штрих образа Ронни — его огромная цепь с предполагаемым черепом, куда-то исчезла. Он раньше её не снимал.

— Мне нужна твоя помощь, Ронни.

— Все ждал, когда вы это скажете, — ухмыльнулся Халишер, — я весь внимание. Погодите-ка… Боитесь, что вам дали отставку, мисс Нортон?

Ванесса сжала руки в кулаки и мысленно досчитала до трех, но сказать ничего не успела. Халишер отошел к окну, а вернулся оттуда с газетой. Она с недоумением посмотрела на столбцы текста и название на русском языке. За время пребывания в Москве Ванесса успела выучить несколько фраз. «Спасибо», «пожалуйста» и «вы очень любезны». Откровенно говоря, она могла заняться изучением русского языка на досуге, но не планировала задерживаться в России. Персонал «Ритц-Карлтона» отлично говорил по-английски, а большего ей не требовалось.

В ответ на её взгляд Ронни перевернул пару страниц, но сказать ему, что всё равно ничего не поймёт, Ванесса не успела. В глаза бросилась фотография Демьяна крупным планом, а рядом — искореженная обгоревшая машина и накрытое черным мешком тело. Ноги подогнулись, и она опустилась на кровать. Воздух словно выкачали из легких, в ушах звенело. Ванессу замутило, и она зажала рот рукой. Чувство необратимости и безысходности растекалось по жилам, отравляя всё существо. Не было никаких мыслей, только слепая, гулкая пустота, в которой в рваном ритме дёргалось сердце. Ронни что-то говорил, но смысл его болтовни ускользал. Ванесса очнулась только когда до неё донеслось обрывочное: «… в больнице».

Она посмотрела на Халишера так, будто видела впервые.

— Что ты сказал?

— Сказал, что он в больнице, — фыркнул тот, — ну и видок у вас, мисс Нортон.

Ванесса прыгнула на него по-кошачьи, одним быстрым движением. Он перехватил её, как пушинку, и она забилась в его руках, в надежде расцарапать лицо и осыпая проклятиями. Ронни хохотал, как безумный, а она понимала, что он все это сделал нарочно. Нарочно подсунул ей эту газету, зная, что она ничего не понимает по-русски, и нарочно не объяснил. Этот гад не забыл ей неудачную попытку подружиться и много чего ещё! Мерзкий волосатый орангутанг!

Когда первый порыв бешенства миновал, Ванесса снова рванулась из его рук.

— Отпусти, ублюдок!

Держать лицо было уже поздно, поэтому она позволила себе отвести душу. Халишер разжал руки, и Ванесса оказалась на свободе. Тяжело дыша, она смотрела на него и думала только о том, что с удовольствием разукрасила бы ухмыляющуюся наглую физиономию. Как же она его ненавидела! За молчание, за издевку, за то, что видел её неравнодушие! Привычная скорлупа хладнокровия треснула, обнажая огненный нрав.

Взгляд наткнулся на прикроватную тумбочку, из верхнего ящика которой свисала цепь. Та самая побрякушка, с которой Ронни не расставался. Ванесса с силой рванула цепочку на себя — глупая, детская выходка, не глядя швырнула на пол и от души наступила на неё. Под каблуком хрустнуло, и Халишер изменился в лице. Никогда раньше она не видела в его взгляде такого звериного выражения: ни до, ни после. Он перехватил её запястье: рука в лапище казалось тростинкой в жерновах, и Ванесса непроизвольно вскрикнула. Ронни протащил её через весь номер, вышвырнул в коридор и с треском захлопнул дверь. Ванесса вздрогнула от резкого звука и с трудом подавила порыв разрыдаться.

Привести мысли в порядок оказалось не так легко. Демьян жив и это главное. Если бы он погиб, она бы снова осталась ни с чем. Запертая в бесконечной внутренней пустоте и одиночестве, лишенная всякой надежды. Ванесса устало дошла до номера, закрылась и упала прямо на диван в гостиной. Не сразу, но всё же пришло осознание, что она боялась потерять его, а не помощь по делу отца.

Она пыталась сосредоточиться и подумать над случившимся, но получалось плохо. Учитывая происходящее в мире измененных, Демьян вполне мог оказаться под прицелом. Вряд ли это была просто автомобильная авария. Она хотела бежать к нему, но понимала, что все бесполезно. На входе в палату Осипова стоит Цербер 32 с приятным акцентом или её соглядатаи. Из больницы Ванессу выставят взашей.