Я чувствовала его прикосновения, запах его пота. Посмотрела на его кожу, такую темную на фоне моей.

— Я решила, что вам это не помешает, — раздался голос Грейс.

Она держала кувшин с чаем со льдом.

Я не знала, когда Грейс подошла; не знала, что она подумала, когда увидела, как ее муж меня утешает. Ничего предосудительного мы не делали, но все равно отпрянули друг от друга, как будто нам было что скрывать. Я вытерла глаза рукавом, Гидеон потянулся за кувшином.

Даже когда Гидеон ушел, держа Грейс за руку, я чувствовала на своих плечах тепло его ладоней. Я вспомнила Мору, стоящую над своим детенышем, и то, как она старалась укрыть его, приютить, хотя было уже слишком поздно.

Когда ты ребенок, большинство людей намеренно делают вид, что тебя не замечают. Бизнесмены и женщины не смотрят на тебя, потому что заняты разговорами по телефону или отправкой электронных писем своему начальству. Молодые мамы отворачиваются, потому что ты «гостья из будущего», из тех времен, когда их милое, пухленькое дитя превратится в очередного асоциального подростка с наушниками в ушах, отвечающего на все твои попытки поддержать разговор только мычанием. Прямо в глаза смотрят только те, кому необходимо внимание, — одинокие пожилые дамы и маленькие дети. Во-первых, невероятно легко попасть на автобус компании «Грейхаунд» даже без билета, что само по себе удивительно. У кого, скажите, есть лишних сто девяносто долларов? Я не отстаю от семьи, которая не умеет держаться вместе: младенец кричит, мальчишка лет пяти сосет большой палец, а девочка-подросток так быстро набирает сообщение, что, кажется, ее планшет вот-вот загорится. Когда раздается сигнал на посадку в автобус в Бостон, измученные родители пытаются сосчитать багаж и своих отпрысков. Я вхожу в автобус следом за их старшей дочерью, как будто я тоже с ними.

Никто меня не останавливает.

Я знаю, что водитель будет пересчитывать пассажиров перед отправлением, поэтому тут же иду в уборную, запираюсь на замок и сижу там, пока не чувствую, что автобус тронулся и что Бун и штат Нью-Гемпшир остались позади. Потом пробираюсь на заднее сиденье автобуса, туда, где никто и никогда не хочет сидеть из-за запаха из туалета, и делаю вид, что сплю.

Не будем говорить о том, что бабушка посадит меня под замок до самой старости. Я оставила ей записку, но намеренно выключила телефон, потому что не хочу слышать вопли бабушки, когда она обнаружит послание. Если она полагает, что поиски матери по Интернету разрушают мою жизнь, то ничуть не обрадуется, когда узнает, что я незаметно проникла в автобус, направляющийся в Теннесси, чтобы найти мамины следы.

Я немного злюсь на себя за то, что не додумалась до этого раньше. Может быть, из-за того, что отец вспылил, — совершенно необычное поведение для человека, который б'oльшую часть времени проводит в бессознательном состоянии, — у меня освежилась память. Как бы там ни было, картинка сложилась, и я вспомнила Гидеона и то, какую роль он играл в моей и маминой жизни. Реакция моего отца на цепочку с кулончиком стала электрическим разрядом, тихо тлевшие много лет нейроны вспыхнули — и в голове высветилась неоновая вывеска, развернулись баннеры: «Обрати внимание!» Правда, если бы я и помнила Гидеона, то все равно не могла бы узнать, куда он уехал десять лет назад. Но я точно знаю — где-то он живет.

Когда мама исчезла, а предприятие отца обанкротилось, слонов увезли на юг, в слоновий заповедник в Хохенуолде, штат Теннесси. Осталось только поискать в Интернете, прочесть о том, как совет директоров, узнав о несчастье в новоанглийском заповеднике, постарался найти место, чтобы приютить бездомных животных. Слонов сопровождал единственный смотритель из старого заповедника.

Я не знала, оставил ли новый заповедник Гидеона ухаживать за нашими слонами или он отвез животных, а сам поехал дальше. Встретился ли он с мамой? Продолжают ли они держаться за руки, когда думают, что никто не видит?

Вот видите, еще одна особенность людей, которые не замечают детей: они перестают быть осторожными в их присутствии.

Знаю, это глупо, но я очень надеялась, что Гидеон там и не имеет ни малейшего понятия, где моя мама, — даже вопреки тому, что именно в поисках матери я втиснулась в автобус, натянув на голову капюшон, чтобы никому не смотреть в глаза. Если говорить откровенно, мне была невыносима мысль, что все эти десять лет мама жила счастливо. Я не желала ей смерти, не желала страданий. Но я хочу знать, почему не стала частью ее жизни.

Как бы там ни было, в голове я прокручивала несколько сценариев развития событий.

1. Гидеон работал в заповеднике и жил с мамой, которая взяла себя вымышленное имя, как Мата Хари или Юфония Лалик (или что-то подобное и такое же таинственное), чтобы никто ее не нашел. (Я не хотела гадать, от кого она прячется: от отца, от закона или от меня — ни одну из этих версий я не хотела рассматривать.) Гидеон, разумеется, узнает меня с первого взгляда, отведет к маме, которая невероятно обрадуется, будет молить о прощении и уверять, что постоянно думала обо мне.

2. Гидеон больше не работает в заповеднике, но, учитывая, что мир слонов довольно тесен, в деле осталась его контактная информация. Я появляюсь на пороге дома, дверь открывает мама… Остальное по сценарию 1.

3. Я наконец-то нашла Гидеона, где бы он ни находился, но он говорит, что, к сожалению, понятия не имеет, что случилось с моей мамой. Да, он любил ее. Да, она хотела убежать с ним от отца. Возможно, смерть Невви каким-то образом даже связана с этим запутанным любовным многоугольником. Но с годами, пока я росла, отношения между ними не сложились, и она оставила его, как когда-то оставила меня.