Шрифт:
— Зачем?
— Рыбу буду ловить.
— Ловить рыбу? Зачем?
— Есть, — удивляясь, ответил Слава.
— Ты ешь рыбу?
— А ты разве нет?
— Ой, нет, ни за что! — воскликнула девочка. — Пусть себе плавает, радуется…
— А что же ты ешь? — недоверчиво спросил мальчик.
— Солнышко кормит меня, — просто ответила Катя.
— Всех солнышко кормит, — возразил Слава. — Это мы в школе проходили. Растения усваивают энергию солнца, их поедают животные, люди…
— А почему же нельзя сразу от солнца? — грустно спросила Катя. — Чтобы ничего не есть? Так, как цветочки?
— Гм, — задумался Слава. — Это было бы хорошо. Но только невозможно. Мы так созданы…
— Кем?
— Природой…
— Ну и что? А разве нельзя захотеть иначе? Ведь люди такие умные, сильные… Ты хотел бы иначе? Чтобы так, как цветы?
— Ещё как хотел бы! — восторженно сказал Слава. — Тогда освободилось бы столько времени… Для путешествий, для поисков, для полётов… Только это же сказка…
— Сказка, — согласилась Катя. — Значит, правда…
Слава опять удивлённо взглянул на неё. Где слышал он эти слова? Когда?
— Ты странная…
— Почему странная?
— Не такая, как все…
— Разве надо быть, как все?
— Нет… Только непривычно… Мне кажется, что я тебя знаю… А где видел — не помню…
— Тебе хорошо со мной? — тихо спросила Катя.
— Угу, — кивнул Слава, опуская глаза.
— Тогда не надо вспоминать, где мы встречались.
— Ты говоришь, будто поёшь, — удивлённо сказал Слава. — Будто птичка… или шум леса…
— Я пойду, — вдруг сказала Катя.
— Куда? — заволновался мальчик.
— Меня зовут…
— Кто?
— Бабушка, — нежно сказала Катя. — Мы живём в избушке на краю села…
— Ты долго здесь будешь… в нашем селе? — с надеждой спросил Слава.
— Не знаю, — грустно ответила Катя.
— Может, в школу будешь ходить? Ты в какой класс ходила?
— В класс? — удивилась Катя. — А ты в какой?
— Я пойду в седьмой…
— А я не знаю…
— Как это ты не знаешь? Все учатся… И ты должна идти в школу. Ты, наверное, шутишь?
— Приду, если хочешь. К тебе. Ты приглашаешь? — весело спросила Катя.
— Приходи, — дружески кивнул мальчик. — Послезавтра начинается учебный год. Все будут очень рады. Такая интересная девочка.
— А твои друзья любят сказку?
— Ещё как! — воскликнул Слава и сразу же стал грустным. — Впрочем, не знаю. Пока маленькие, все любят слушать сказку… а потом…
— Правда твоя, — печально произнесла Катя. — Любит сказку не тот, кто слушает, а тот, кто идёт за ней… Ну, до свидания… Я иду…
— Подожди… Я перевезу тебя на ту сторону! И потом…
— Что?
— Ты не сказала, что ты сделала с лодкой? Почему она двигалась? Ты фокусница, да? Наверное, в цирке работаешь?
— Да нет, — с лёгкой досадой ответила девочка, направляясь к воде. — Всё очень просто: я хочу, чтобы лодка двигалась — она движется. Я хочу идти по воде — и вода держит меня… Вот так — смотри!
Катя легко ступила на поверхность реки и побежала по волнам. Слава замер от удивления, не веря собственным глазам. Вот девочка добежала до крутого противоположного берега, вошла в лозы. Вот уже её белое платье мелькает между дубами. Видна рука, поднятая для приветствия. И всё. Нет. Будто и не было…
Слава ошеломленно оглянулся. Что это с ним? Неужели почудилось? Он начал заводить моторчик. К удивлению, он сразу же завёлся, и мальчик быстро возвратился к Перунову бору, так и не поймав ни одного окуня.
ЧУДЕСА
В селе Огоньки начали твориться чудеса. Люди, возвращаясь из лесу или с поля, рассказывали друг другу про необыкновенные случаи. Эти рассказы обрастали подробностями, выдумками, и волна удивления ширилась, тревожила всех необычностью событий, происшедших за последние несколько дней.
Когда Слава под вечер возвратился с реки домой, мать готовила у печки ужин и рассказывала об этих чудесах. Бабушка довольно покачивала головой, лукаво улыбаясь, а отец, вымыв руки и вытирая их жёстким полотенцем, иронически хмыкал.
Слава быстренько уселся за стол, взял в руки ложку и тоже стал слушать.
— Вернулась из лесу бабушка Горпина Семениха, — продолжала мать, — и тоже рассказывает (а ей ведь ещё никто ничего не передавал о том, что с другими людьми случилось), что нарвала она в Чертомлыне на огородах вьюнка для свиней. Полный мешок нарвала, такой, что и на плечи не поднять. Нарвала да и ждёт, когда будет кто-нибудь из шофёров ехать из лесу, да подбросит её. Нет и нет никого. Солнце припекает, старухе жарко, голова начала болеть. А тут мешок взял да и пошёл…