— Тьме тьмущей?

— Да. Потом родилась ты, и вскоре умерла она, и это было достойным отмщением, о котором я всегда мечтала.

— Я не верю вашей истории, миссис Делакроу, и не могу понять, зачем вы рассказываете мне, вашей гостье, остановившейся у вас совсем ненадолго, такие ужасные вещи, делая вид, что сами верите в то, что говорите.

— Почему же ненадолго. — Старая женщина подлила себе бренди. — Я рассказала тебе, потому что не могу рассказать это внуку.

— Вы боитесь Блэза?

Седая голова, посверкивающая бриллиантами, склонилась в кивке.

— Я боюсь. Я не знаю, как он поступит, узнав правду.

— Поскольку он родился на свет абсолютно лишенным совести, он никак не поступит. Ему это будет неинтересно.

— Ты к нему несправедлива. Видишь ли, он так на нее похож. — Неожиданно из ярких черных глаз хлынули слезы. — Я смотрю на него и ко мне возвращается Дениз. Я бросила ее. Как все мы всегда бросаем мертвых до того момента, когда… Забыв мое дитя, дав ему уйти, я сохранила только один-другой портрет, не очень похожий, и вот она вдруг возвращается ко мне, живая и молодая, и я смотрю на нее — на него — и не верю своим глазам. Как будто это происходит во сне. Я вижу те же глаза, волосы, кожу, слышу тот же голос…

— Но Блэз ярко выраженный мужчина.

— Любимое дитя для родителя не имеет пола, и у тебя будет счастье или несчастье в этом убедиться. — Миссис Делакроу стянула перчатку с левой руки и, скомкав ее, вытерла слезы. — Он мой наследник, хотя я и не так богата, как думают люди.

— Все равно неплохо. Быть может, вы сумеете его убедить отдать мне мою долю отцовского наследства.

Старая женщина принялась одно за одним снимать свои крупные старомодные кольца с бриллиантами, это был медленный и сложный процесс, поскольку пальцы скривил артрит.

— Я и тебя не забуду в моем завещании.

— Я надеюсь, что когда вы соберетесь написать завещание, вы не спутаете, как отец, единицу с семеркой. — Каролина знала: ничто не может сравниться с самодурством старого человека, когда он решает важную проблему, касающуюся денег.

— Блэз нехорошо с тобой обошелся. Не знаю почему. Но я подозреваю, почему. Он откуда-то знает, что произошло.

— Если бы он знал, — Каролина покачала головой, — он бы давно уже мне сказал. И потом, если бы он знал, ему, я думаю, было бы безразлично. Он живет только для себя.

— Твой отец знал. — Миссис Делакроу слышала теперь только то, что хотела слышать. — Он так и не отважился повидаться со мной, да я бы и не стала с ним говорить. Он обосновался во Франции, чтобы оставить позади и меня, и то, что он сделал, и то, что сделала она.

— Я устала. — Каролина встала. — И я в дурном расположении духа. — В гневе ее английский звучал несколько архаично. Ей очень хотелось произнести настоящую французскую тираду.

— Убеждена, что не из-за меня, дорогая. — Старая дама снова была отменно вежлива и уверена в себе. Она сложила кольца в ридикюль и поднялась. — Я разоткровенничалась с тобой, чтобы, когда я умру, ты рассказала Блэзу всю эту историю.

— Я предлагаю вам, — сказала Каролина, — записать свой рассказ и сделать частью вашего завещания. Пусть он узнает в тот момент, когда получит деньги. Если хотите, я помогу вам изложить его французским александрийским стихом. Этот размер более всего подходит для этой… театральщины.

— Это не театр, мое дитя. Я только хочу, чтобы ты…

— Как вы можете чего-то от меня хотеть, если я дочь этого, по вашим словам, темного рока?

К изумлению Каролины, миссис Делакроу перекрестилась и прошептала что-то по-латыни.

— Я верю в искупление.

— Я должна искупить некие прегрешения моей матери? — Каролина тоже бездумно перекрестилась.

— Я думаю, да. Ты и Блэз — это все, что осталось от Сэнфордов, настоящих Сэнфордов, я хотела сказать. Вы должны помириться. Это один из путей.

— Я могла бы придумать что-нибудь менее рискованное.

— Я в этом уверена. — В угасающем свете поленьев комната окрасилась в розоватые тона, и миссис Делакроу резко помолодела, а паутина куда-то исчезла. — Блэз в Ньюпорте, — сказала внезапно помолодевшая старая женщина, беря Каролину за руку. — Он остановился в Каменной вилле Джейми Беннета. Бедняга Джейми по-прежнему пребывает в парижской ссылке. Но ты это и без меня знаешь. Он сдает свой дом каждое лето. Блэз снял его на август.

— Простите, что из-за меня он не остановился у вас.

— Нет, нет. Я хочу, чтобы здесь жила ты. Он и так недалеко.

— Для меня, пожалуй, это слишком близко. — Но миссис Делакроу уже вышла из комнаты.

На следующее утро Каролина в одиночестве отправилась на Бейли-пляж, где ей элегантно отдал честь фельдмаршал с золотыми галунами, чьей обязанностью было с первого взгляда определять членов клуба и их друзей. Как ему удавалось отличать их от посторонних, оставалось загадкой для всего Ньюпорта. Но действовал он безошибочно, и маленький пляж с намытыми темно-зелеными и тускло-красными водорослями оставался самой эксклюзивной полоской песка в мире и одновременно, заметила Каролина, самой зловонной. Ночью армада португальских военных кораблей атаковала пляж Бейли, и сегодня их переливчатые, вздувшиеся, студенистые останки выбросило на светлый песок. Хотя помощники фельдмаршала, мальчишки — подставки для ног, как сказал бы Гарри Лер, изо всех сил чистили пляж, корабельных обломков под сияющим небом было гораздо больше, чем членов клуба.