— В самую точку, — говорит Стриж-два.

— Чрезвычайно закрытый клуб.

— Где состоят лишь немногие счастливчики.

— Членство переходит от отца к сыну из года в год.

— Из века в век.

— Там состоял Эдуард Седьмой.

— Человек с неистощимым вкусом к жизни.

— Его сын совсем не таков. Скучный тип.

— А во всем виноват конь.

— Во время войны бедняга упал прямо на него.

— И раздавил себе…

— Сам понимаешь.

— Ужасное происшествие.

— Об этом каждый школьник знает, — говорит Арундел, снова раздражаясь.

— Старый добрый Джорджи.

— Но его сын совсем не таков.

— Ох уж этот Эдуард. — Стриж-один качает головой. — Странные вкусы. Никакого самообладания.

— Связался с этой дурой Симпсон. — Стриж-два тоже качает головой.

— Какое бесстыдство.

— Он был единственным, кого исключили из клуба.

— За сотни лет.

— Позор.

— Напрасно мы тебе рассказали.

— Мимолетный промах.

— Больше такого не повторится, — заверяет Стриж-один.

— Никогда, — вторит Стриж-два.

— Мы знаем, что можем тебе доверять.

— Правда, можем?

— Конечно, можем.

— Только высшее общество. Все до одного.

— Все за одного.

— И еще за другого.

— Туда подкупом не проникнешь, — доверительно сообщает Стриж-один.

— Ни ласками, ни сказками, — столь же доверительно поддакивает Стриж-два.

— Уж ласками — это точно.

— В том-то и загвоздка. Кое-кто собирается заговорить.

— Потому-то мы и здесь, старина.

— Но почему вы рассказываете мне все это? — спрашивает Арундел. — Почему не пойдете сразу к моему отцу? Неприятности-то грозят ему! Я понятия не имею, о чем идет речь. Отец никогда не рассказывал мне о своих клубах. Я просто ничего не понимаю.

— Значит, он тебя туда еще не ввел, — осторожно произносит Стриж-один.

— Гм, — тянет Стриж-два. — Не ввел своего единственного сына.

— Это настораживает.

— Верно, верно.

— Никакого намека?

— Ни звука?

— Нет, клянусь, ничего, — отвечает Арундел. — Я учился в школе и редко видел отца. Только на каникулах. Он страшно занятой человек.

— Даже некогда побыть с родными, — печально качает головой Стриж-один.

— С самыми близкими. — Стриж-два тоже кивает.

— Негде поговорить по душам.

— Так, чтобы не подслушали.

— Мне это кажется разумным.

— Верно, приятель.

— Но я все-таки не понимаю. Если вам нужно предупредить его о чем-то, почему вы не пойдете к нему? — кричит Арундел.

— Слишком опасно, — поясняет Стриж-один.

— Слежка, — говорит Стриж-два.

— Вот в чем дело.

— А не то все выплывет наружу.

— Но тебе, старина, ничто не грозит, — подмигивает Стриж-один.

— Мы объясним, — предлагает Стриж-два.

— Мы знаем, что тебе можно доверять.

— И что же я должен делать? — уныло спрашивает Арундел.

— Скажи отцу, что тебе нужно повидаться с ним, — советует Стриж-один.

— Очень просто, — подтверждает Стриж-два.

— Скажи, дело неотложное.

— Связано с девушкой.

— Девушка в беде — это всегда срабатывает.

— Как по волшебству.

— Скажи, что тебе нужно повидаться с ним.

— Безотлагательно.

— Скажи, что встретишься с ним в городе.

— Пусть останется на выходные.

— Но в деревне проще поговорить наедине, — возражает Арундел.

— Старина, твоя мама ничего не должна знать.

— Здесь хорошо и тихо.

— Так очевидно, что никому и в голову не придет.

— Как в «Похищенном письме».

— Спрятано на самом виду.

— Но как быть со слугами? — спрашивает Арундел.

Оба Стрижа медленно обводят взглядами комнату.

— Что-то я их здесь не вижу, — говорит Стриж-один.

— Лежат себе в тепле и уюте, — самодовольно усмехается Стриж-два.

— Вы им ничего плохого не сделали? — встревоженно спрашивает Арундел. — А не то…

— За кого ты нас принимаешь? — обиженно перебивает Стриж-один.

— Мы строгие профессионалы, — важно заявляет Стриж-два.

— Пойди, убедись сам.