– Какая еда? О чем ты? – пискнула я, чувствуя, что безудержно краснею.

Усмехнувшись, Келлан пожал плечами:

– Я подумал, что ты можешь проголодаться, так что заказал пиццу, пока ты бегала в ванную комнату в прошлый раз.

Пока я во все глаза таращилась на него, он повернулся, чтобы выйти из кухни.

– Келлан!

Он оглянулся, а я широким жестом показала на его великолепное, но почти голое тело. Келлан похлопал себя ладонями по груди, потом по бедрам.

– Ох… И правда.

Смеясь, он подошел к груде одежды, валявшейся возле стола. Я ожидала, что он наденет джинсы, но он лишь наклонился к ним и обшарил карманы. Секундой позже, достав бумажник, Келлан выпрямился:

– Мне ведь придется им заплатить, так?

Я пробормотала нечто невразумительное, а Келлан быстро чмокнул меня в лоб. Пока я размахивала руками, жестами пытаясь заставить его одуматься и объяснить, что он уж слишком голый, Келлан побежал ко входной двери в одних трусах!

Качая головой, я подобрала с пола его футболку и прижала ее к груди. Не то чтобы меня можно было разглядеть от входной двери, но, если курьер увидит Келлана голым, наверное, он сможет предположить, что тот раздевался не в одиночестве. Да, вот так я платила за то, что связалась с человеком, понятия не имевшим о застенчивости. Келлан знал, что отлично выглядит, и ему было наплевать, кто еще может это обнаружить. Когда-нибудь, возможно, и я обрету такую уверенность. Да, это тоже нужно внести в список вещей, над которыми мне следует поработать.

Я слышала, как Келлан открыл дверь и с кем-то поздоровался. Потом до меня донеслось хихиканье – женское хихиканье! Конечно, курьером могла оказаться и девушка, причем именно сегодня, когда Келлан решил встретить ее в таком виде. Я представила, как он прислоняется к дверному косяку, как под его кожей выделяется каждый безупречный мускул и как привезшая пиццу девица пускает слюни при виде этого великолепия… Что ж, по крайней мере, она увидела и мое имя, начертанное на груди Келлана.

«Извини, девочка, этот потрясающий парень принадлежит мне. Видишь, он сам об этом сообщает». Я усмехнулась при этой мысли и с довольным видом прикрыла глаза.

Хихиканье не прекращалось все то время, что девица стояла на пороге, а мне казалось, что прошла целая вечность. Когда дверь наконец захлопнулась и Келлан неторопливо вернулся в кухню с коробкой пиццы в руке, его улыбка была неотразимой. Правда, она слегка увяла, когда он увидел, что в его отсутствие я успела прикрыться футболкой. Он ткнул в мою сторону какой-то маленькой коробочкой, которую держал в другой руке:

– Эй, так нечестно! Ты должна была оставаться такой же голой, как тогда, когда я уходил!

Я закатила глаза и уронила футболку на пол:

– Даже пока ты там флиртовал с курьером?

Поставив большую коробку на кухонную стойку, Келлан поджал губы:

– Я не флиртовал.

Решив попытаться вести себя так же уверенно, как Келлан, я встала. Его взгляд тут же скользнул по мне вверх-вниз, а улыбка стала шире.

– Не флиртовал?

Подойдя к Келлану, я прислонилась к кухонной стойке, постаравшись принять такую же позу, как модели, демонстрирующие дорогое белье, и показала на маленькую коробку, которую он все еще держал в руке.

– А это что такое?

Келлан пожал плечами, прикусив нижнюю губу:

– У нее было кое-какое дополнение к заказу – хлебные палочки. И она сказала, что мы можем взять их, если хотим.

Я покачала головой, а Келлан хихикнул. Быстро поставив коробку, он обнял меня за талию и крепко прижал к себе. Я обхватила его за шею, и губы Келлана заскользили по моему горлу, подбираясь к уху.

– Что я могу поделать, если женщины находят меня привлекательным?

Губы Келлана уже нежно и осторожно прижимались к моим губам, а рука тем временем забралась под трусики и сжала мои ягодицы.

– Но меня-то привлекаешь только ты, – пробормотал он.

Тяжело дыша, я прижалась к нему губами. Пусть даже Келлан немножко пощупал ту девицу ради добавки к пицце, мне было плевать. Точнее, мне не было плевать, но я не должна была обращать на это внимание. Келлан привлекал слишком многих людей, однако для него существовала только я.

Когда я уже подумала, не пора ли снять с Келлана остатки одежды, он отступил на шаг назад. Схватив меня за руку, он сначала оттолкнул меня, потом притянул к себе. Я рассмеялась, коснулась ладонью его груди, и он закружил меня. Он тоже смеялся, и наш смех служил нам музыкой, пока мы танцевали в кухне в одном нижнем белье.

К карточной игре мы так и не вернулись, зато прямо на ходу откусывали жирные куски пиццы. Жуя и смеясь, Келлан окончательно отогнал от меня навязчивый страх первого учебного дня, а заодно и весьма успешно развеял жалкие остатки моей застенчивости. К тому времени, когда мы съели по нескольку ломтей пиццы и сгрызли часть непосильным трудом добытых хлебных палочек, я наплевала на собственную скромность. Я хохотала до слез, когда Келлан передразнивал меня, и радовалась, что наконец-то становлюсь хоть немного похожей на него в отношении уверенности в себе.