— Выходит, Хрим тоже может использовать ту же сеть для сбора информации о своих врагах? О вас, например? — продолжал Брендон.

— Угу. — Марим вытерла рот рукавом. — Но Хрим нажил себе кучу врагов, так что многие из них исчезают из Сети, как только он в нее залезает.

— Он даже близко не может подойти к Рифтхавену, — добавил Локри. — Это с тех пор, как кто-то из его шайки расстрелял «Дозаправку Варли» пару лет назад. И от мести Синдикатов его спасло только то, что это натворил не он сам, да еще то, что он покрыл все убытки, добавив к счету головы тех, кто это сделал.

— Ну и еще у нас есть Вийя. — Жаим махнул своей длинной рукой в сторону мостика.

Осри увидел, как переглянулись серапист и Локри. Коротко и совершенно непереводимо.

— Вы имеете в виду ее способности темпата? — спросил Брендон.

— Не-е... — сморщила носик Марим. — Это ей ни к чему — она говорит, что использует информацию из Сети только для исходных планов, но по части стратегии и тактики она у нас не самый великий спец.

Локри допил свой стакан и направился к двери.

— Мне пора на вахту, — бросил он, выходя.

— Это Вийя приказала вам тренировать нас? — продолжал расспрос Брендон.

Жаим мотнул головой, зазвенев колокольцами.

— Это наша идея, — хихикнула Марим. — Ты, Аркад, лихо управляешься со стволом — мы это еще в Мандале поняли. Но вот Школяр... — Она передернула плечиками.

Пока Марим говорила, Брендон не спускал взгляда с молчаливого механика. Осри тоже оглянулся на него — Жаим снова опустил взгляд. Что здесь происходит?

— Я знаю, что Маркхема убил Хрим, — сказал Брендон, — но Вийя говорила, что его предали. Кто?

Жаим на мгновение поднял взгляд.

— Бляха-муха, — буркнула Марим. — Я до сих пор сама еще не все знаю: когда все это случилось, я была на другой базе. Но ты можешь спросить у Вийи. Если она захочет говорить, что бывает нечасто. Или можешь спросить Локри. Его там не было, но он знает все.

Брендон продолжал смотреть на Жаима.

— Может, я и сумею уговорить вашего капитана, — сказал он. — Я заметил, что она знакома с Уланшу. Когда она тренируется?

— Только со мной, — ответил Жаим. — Она довольно тяжела — их кости толще наших, и мускулы у нее тоже немалые.

Марим театрально вздрогнула.

— Не советую упражняться с ней — она сломает тебе руку, даже не заметив. Жаим единственный может с ней совладать.

— «Их»? — переспросил Осри.

Ему никто не ответил. Марим потянулась и пошла выбрать себе еще что-нибудь выпить. Жаим встал и вышел.

Подождав еще минуту, Брендон тоже поднялся. Осри вышел за ним следом.

— Чьи это «их»? — повторил он свой вопрос. Брендон с отсутствующим видом оглянулся.

— Должарианцев, — ответил он.

Себастьян Омилов поерзал на месте, безуспешно пытаясь устроиться поудобнее на маленьком откидном сиденье у стены камбуза. Монтроз, наконец, разрешил ему свободно перемещаться по кораблю с единственным условием; он немедленно вернется в лазарет при малейших симптомах простуды.

Не успел он сделать и двух шагов за дверь лазарета, как наткнулся на поджидавшего его в коридоре Осри. Воровато оглядываясь по сторонам, сын привел его сюда. Только заперев за собой дверь, Осри открыл рот.

— Не думаю, чтобы Монтроз нас здесь подслушивал — он сам обычно шпионит за всеми отсюда. — Он ткнул пальцем в монитор. — Папа, капитан этого корабля — должарианка, и Эренарху это известно.

— Мне тоже, — пробормотал Омилов и тут же увидел отразившееся на лице сына изумление. — Я узнал ее произношение. Брендон, возможно, тоже; не забывай: он провел много времени с Анарисом, сыном Эсабиана.

— Я помню, — ответил Осри бесцветным голосом.

— Я не говорил об этом с Брендоном, — продолжал Омилов, бездумно пробегая пальцами по пульту Монтроза. — Собственно, я его почти не видел, и все его посещения проходили в присутствии врача.

Намек был совершенно прозрачен, но щеки Осри почти не порозовели.

— Я с ним поссорился, — признался он. — Я потребовал, чтобы он что-то делал сам или позволил командовать мне. — Осри поднял взгляд. — Я не забываю, что он бросил свою семью — и все, что для нас свято, — для того, чтобы присоединиться к этим самым рифтерам еще до того, как началось нападение должарианцев.

«Вот почему он не может говорить со мной наедине; вряд ли он вообще склонен кому-либо исповедоваться».

— Он избегает меня, — продолжал Осри. — Когда я сплю, он напивается в кают-компании. Когда я работаю, он забавляется с компьютером у нас в кубрике или режется в фалангу с этими рифтерами.