— Готова приступить к планированию? — спросил он. Нг тряхнула головой, отбрасывая волосы с лица.

— Да, но я думала про Арменоута. С ним будет трудно иметь дело, но даже так мне жаль его, — ответила она. — Такие люди воспринимают это тяжелее всего.

— Ты имеешь в виду то, что со смертью Семиона он автоматически лишился покровительства? — Глаза его неприязненно сощурились. — Не думаю, чтобы мне было жаль его.

Едва заметная ненависть в голосе навела Нг на мысль, что Метеллиуса раздражала не только некомпетентность Арменоута на его командном посту, но и обычная неприязнь дулу к обласканным покойным Эренархом выходцам из нижнесторонних семей Центральных Тетрад.

«Где бы ни оказывались человеческие существа, они оценивают себя по рангу, — подумала она. — А внутри этих рангов еще уйма рангов мельче».

— Что будет с нами, если мы победим? — спросила она. — Найдется ли хоть правительство, чтобы защитить нас?

Наморщив лоб, Метеллиус уставился в потолок.

— Не знаю, — признался он. — Если те рифтеры не врут и Панарх жив, все может измениться не так уж и сильно. Исторически все складывалось так, что люди цепляются за старые системы — если, конечно, после войны сохранилась хоть часть их. Лучше знакомый ручной демон, чем дикие демоны хаоса.

— А если он мертв?

Метеллиус пожал плечами.

— Значит, хаос. Возможно, люди будут искать то, что осталось от нас...

— Включая Арменоута, — поморщившись, сказала Нг. — Но если рифтеры не ошибались, есть ведь еще третий наследник.

Метеллиус мотнул головой.

— Если он и жив, я ни разу не слышал о нем ничего, что заставляло бы поверить в его способность вести за собою людей. Если он и вынырнет еще где-нибудь, то скорее всего в обществе знатных собутыльников и прочих прилипал. Он станет мишенью для всех противоборствующих фракций, особенно в условиях вакуума власти. Я почти надеюсь, что он не вынырнет.

— Мрачно, — заметила Нг, сцепив свои пальцы с его. Он погладил ее руку; взгляд его оставался отрешенным.

— Об Элис чего-нибудь слышно? — осторожно спросила она.

Он улыбнулся.

— Ты имеешь в виду, известно ли мне, жива ли она? Нет, не известно.

Она вздохнула. Было время, когда она ощущала ревность к гладколицей женщине, на которой Метеллиусу пришлось жениться восемнадцать лет назад. Бывшая на десять лет старше их, Элис бан-Керримак философски относилась к отношениям мужа с Нг, считая это частью брака с династией Хайяши. В те дни Нг все еще пыталась разобраться в отношении дулу к любви, браку и семье; случались минуты, когда ей казалось, что проще понять логику Шиидры, чем этих древних семей с их певучими голосами и отточенными позами.

Однако позже она постепенно узнала об Элис больше — настолько, что начала принимать ее и даже испытывать к ней симпатию.

— Надеюсь, с ней все в порядке, — сказала Нг, сжав пальцы Метеллиуса.

— Элис — благоразумный человек, — ответил он. — У нее ушки на макушке; мне кажется, она должна была понять все вовремя, чтобы унести ноги. В конце концов, события войны с Шиидрой еще достаточно свежи в памяти, так что планы эвакуации должны выполняться более-менее оперативно.

— Война вредна для бизнеса, — заметила она, рисуя пальцем по его ладони.

— Она вредна для всего, — вздохнул он. — Я рад, что это нам доведется драться над Мандалой, — добавил он с внезапной решительностью. — Хотя и понимаю, что нам не победить.

— Мы победим, — с улыбкой возразила она. — Даже если нас разнесут на клочки к чертовой матери, если хоть один курьер доставит сверхсветовое устройство на Арес, мы уже победим, — она снова покосилась на часы и вздохнула. — Десять минут. Может, нам...

Вместо того чтобы отпустить ее руку, он стиснул ее сильнее и прижался к ней губами.

Она подавила острое желание и неохотно высвободилась.

— Нам встречаться с ними через десять минут...

— Марго, — выдохнул он, взяв ее ладонями за лицо, и спокойно улыбнулся. — У нас еще целых десять минут.

Она рассмеялась.

Марим угнездила подбородок на спинку кресла и следила, как Вийя ставит корабль на курс. Мгновение спустя корабль дрогнул, входя в скачок, и она отвернулась, пряча улыбку.

Рифтхавен. У нее еще несколько дней на то, чтобы найти эту монету. Сложность задачи только добавляла удовольствия.

Вошли Монтроз и Ивард; врач положил руку на здоровое плечо Иварда. Взгляд Иварда устремился прямо на Марим. Она подавила вздох и помахала ему. «Будь я проклята, если еще раз лишу кого-то невинности». Ей не доставляло никакого удовольствия вспоминать, сколько времени пришлось успокаивать его после того, как он, проснувшись у Бабули, обнаружил с помощью своего босуэлла, что она в заведении у Рыжего Майка. «Чертов босуэлл», — подумала она, с облегчением отметив про себя, что сняла свой, едва вернувшись на корабль. — «Хорошо еще, что у Майка помимо борделя есть видеозал...»