Наконец обед завершился, и Омилов начал прикидывать, как бы ему поговорить с сыном наедине.

— Что теперь, Себастьян? — спросил Монтроз, относя посуду в моечную машину. — Игра или, возможно, дуэль со смертельным исходом? — Он махнул рукой в сторону шахматной доски и улыбнулся.

— Ни то, ни другое, благодарю. Я тут порылся вчера в вашем каталоге и нашел оперу, которой не слышал много лет: «Трагическую историю Макклома Сингха».

Монтроз невесело улыбнулся.

— Я не удивляюсь тому, что она вышла из моды: покойному Эренарху ее мораль вряд ли приходилась по вкусу.

Омилов испытал легкую досаду.

«Даже рифтеры ощущали угрозу, но Геласаар отказывался видеть ее».

— Отлично, Себастьян, пусть будет «Трагическая История». Хороший урок нынешним временам. Осри, ты не против?

— Спасибо, — ответил тот механически-вежливо, — но я, пожалуй, лучше пойду.

— Мой сын так и не научился любить оперу, — сказал Омилов. — Возможно, нам лучше отложить ее до другого раза...

— Нет, папа. Я правда хотел бы отдохнуть, — сказал Осри и вышел.

Омилов подавил вздох. Монтроз поколдовал с пультом, свет померк, дальняя стена лазарета дрогнула и исчезла, сменившись панорамой звездного неба. Картина двинулась вниз, и вместе с мощными, полными скорби звуками увертюры Тамильского в поле зрения показалась пылающая планета.

«Велликор, — подумал Омилов. — Спустя шесть столетий все еще мертвая планета. Сколько таких добавилось за последние недели?»

А потом он забылся, захваченный историей Прерогата Сингха, который в нарушение клятвы передал Лишенному Лица анафему Верховного Фаниста Габриэля — анафему за зверства на Велликоре. Драматическое отречение Сингха от присяги и его самоубийство привели к изоляции Панарха от его сторонников, низвержению и смерти.

Начался первый акт. Загремели трубы, исполняя музыкальную тему Сингха.

Ивард вдруг шмыгнул носом, и Монтроз взмахом руки остановил изображение.

— Что с тобой, Ивард?

«Он действительно встревожен», — подумал Омилов.

— Нет, ничего. Извини. Я, наверное, задремал, а потом услышал эту музыку и решил... — Ивард вытаращил глаза на голограмму. — Это же Прерогат Сингх!

Теперь настал черед удивляться Омилову.

— Ты знаешь «Трагическую историю» Тамильского?

Если не считать бесконечных вальсов, которые Монтроз играл для паренька, когда тот просыпался от кошмарных снов, Ивард до сих пор, казалось, не проявлял никакого интереса к музыкальной коллекции Монтроза.

— Тамильского? Нет, такого не знаю, но Сингх был одним из самых знаменитых Невидимых, и мне нравятся... — Он осекся и ссутулился.

Монтроз рассмеялся — судя по всему, он понимал, что происходит.

— Говори, Рыжик.

Ивард недоверчиво покосился на Омилова, словно ожидая насмешек.

— Нет, мне правда нравятся «Невидимые». Я собрал почти сто серий. — Он ухмыльнулся. — С теми трофеями, что у меня из дворца, мне, может, даже удастся раздобыть первую серию. Ее снимали в двести сорок восьмом, почти семьсот лет назад.

«Значит, Осри не ошибался, они в самом деле ограбили дворец, — подумал Омилов. — Что ж, учитывая обстоятельства, их некому в этом упрекнуть».

— Боюсь, я не знаком с этими «Невидимыми», — произнес он вслух. — Что это такое?

— Это такой сериал, — не без удивления ответил Ивард. Он махнул рукой в сторону экрана. — Эта музыка вроде той, на чипах.

Омилов даже не пытался скрыть удивления.

— Сериал, идущий больше семисот лет? Должно быть, неплохой, если так. И уж во всяком случае, лучшей музыки они выбрать не могли бы.

— Нет, правда, здоровский! — воскликнул Ивард. — Другие надо мной смеются — ну, иногда, но Грейвинг говорит... — Он осекся с застывшим взглядом.

— Я бы с удовольствием посмотрел что-нибудь из твоих сериалов, Ивард, — сказал Омилов, чтобы отвлечь паренька. — Я никогда особенно не интересовался ими, но это недостаток скорее мой, нежели этой формы искусства.

Ивард зажмурился и потер глаза, словно пытаясь стряхнуть воспоминание. Потом недоверчиво поднял взгляд.

— Правда?

Гностор вдруг понял, что мальчик, возможно, видит его в пугающей ауре, порожденной расхожими представлениями об Академии Архетипа и Ритуала.

— Правда. У тебя есть серия про Сингха?

— Ой, да, одна из самых классных.

— Тогда, возможно, тебе будет интересно посмотреть часть этой оперы. А я потом посмотрю твой чип, так что мы сможем сравнить то, как эти две формы искусства обращаются с историей.

— Ух ты, здорово. Ничего, если я спрошу у вас?

— Конечно, спрашивай.

Монтроз, улыбнувшись такому повороту беседы, протянул руку, чтобы включить воспроизведение, но застыл, когда Ивард заговорил снова.

— Ну, я правда хотел спросить... только не про оперу. — Он подался вперед, смешно растопырив локти. — Брендон говорил, вы шевалье, значит, вы тусовались в Мандале, да?