— Я никого не собираюсь продавать.

— Тогда зачем ты здесь?

— Мне вдруг показалось, — ухмыльнулся Локри, — что Аркаду было бы интересно сыграть партию в фалангу.

Марим откинула голову, вглядываясь в его лицо. Он улыбнулся ей, но его светлые глаза оставались совершенно серьезными.

Она прикусила губу.

«Значит, ему нужно от Аркада не только секса. Ему хочется большего. Он пытался играть в эти же игры с Маркхемом и едва не погубил нас всех. Зачем? Я знаю Локри лучше, чем любой другой в этом экипаже, и все равно не знаю совсем».

— Мне не хотелось бы окончить свои дни в пыточной камере каких-нибудь должарианцев, выкладывая беззубым ртом историю нашего рейда на Артелион.

Локри только ухмыльнулся.

— Все, что я задумал, — это всего лишь развлечься, одновременно напомнив Вийе, что она не всесильна.

Марим вздохнула.

«Он не посмеет сделать ничего, пока Вийя на борту. Если повезет, она вообще не будет выходить с корабля. И пока он играет, при нем не будут говорить об эсабиановом сверхсветовом передатчике. Будем надеяться, так оно и будет».

Она махнула рукой.

— Ладно. Если я понадоблюсь... я не выключаю эту штуку. — Она хлопнула ладонью по босуэллу, повернулась и пошла прочь, на ходу набирая код Рекса.

Вийя вдохнула воздух, внимательно оценивая букет. Было почти как надо — но не до конца.

Открыв глаза, она окинула взглядом окружавший ее лес секвой. Можно было поверить в то, что он настоящий; неспроста же панархисты были так потрясены, увидев это. Вот только воздух... она поэкспериментировала еще немного с настройками тианьги, но результат так и не удовлетворил ее до конца. Собственно, это был вызов ее способностям: все остальные картины были на вид, слух и запах потрясающе правдоподобными. Ей было важно довести до совершенства и эту, чтобы сохранить в виде кода.

Она давно уже играла в эту игру: сотворить место, производящее сильное впечатление, и разложить этот эффект на составляющие, позволяющие воспроизвести его. Однако эта картина оказалась особенно сложной.

На пульте загорелся сигнал — просьба войти, — и она выключила голограмму.

Вошел Монтроз.

— В Иварда внедрился ген архона келли, — сообщил он. — Врач-келли ничего не может с этим поделать, но предлагает помощь и обещает обеспечить его безопасность, если мы доставим парня к тому, кто ему поможет.

— Мы?

Кустистые брови Монтроза поползли вверх.

— Я же говорил, что останусь с тобой — если ты, конечно, не попрешься на эту чертову ледяную планету. — Он бросил на нее свирепый взгляд. — Или — как предположил Школяр, а ведь он не совсем дурак, — на эту проклятую дыру, где ты родилась.

Вийя рассмеялась.

— Сколько у нас времени?

— Келли не сказали.

Вийя внимательно посмотрела на него, обдумывая возможные ходы.

— Мы можем взять на борт Иварда и келли, только если это будет безопасно для них, — произнесла она наконец. — Мои дальнейшие планы касаются только меня.

Взгляд Монтроза сузился.

— Ты собираешься таскать этих чертовых панархистов с собой, куда бы ты ни отправилась?

— Возможно.

— Я доложу, если узнаю что-нибудь еще, — буркнул Монтроз. Он собрался уходить, но задержался у люка и оглянулся. — Зачем ты распускаешь экипаж? Это хорошая команда, в наши дни лучше не найдешь.

— Они хотят уйти, — ответила она. Он только отмахнулся.

— Ты сможешь собрать их снова. Всех до одного. Ты ведь уже делала это после смерти Маркхема. — Он нахмурился. — Если только ты сама не хочешь, чтобы они ушли.

Вийя чертыхнулась в уме и тут же едва не рассмеялась абсурдности призыва огня-карра на голову ослушника. Все эти плотоядные демоны и мстительные духи, все эти фантазии были порождены властителями Должара с одной целью: сковать служивших им помехой людей.

В жизни же все совсем по-другому: вот перед ней стоит этот человек и задает ей то, что он считает законным вопросом. Ввязываться в словесную дискуссию сейчас — все равно что подставлять спину под удар ножа. Однако Монтроз — верный член экипажа. Ее собственные моральные нормы требовали от нее ответа, пусть даже, возможно, и не полного.

Монтроз ждал, массивный и терпеливый, как скала.

— Я не вижу особой прибыли от полета к Геенне, — сказала она.

По прерывистому дыханию Монтроза видно было, как поражен он этим заявлением.

Она хотела уже напомнить ему о речи Брендона на банкете у Чангов, но Монтроз заговорил первым:

— И все же он даже не пытался переподчинить команду себе. Ни единой попытки. А ведь у него было время на это.

Вийя усмехнулась про себя тому, что Монтроза такая возможность ничуть не удивляла — скорее, его удивляло то, что она это видела тоже.