Фонарь на его шлеме освещал путь лишь на короткое расстояние. Дальше туннель, освещенный только всегдашним тусклым свечением квантопласта, шел колдобинами вверх; метров через сто пол совсем скрывался из виду. Дальше, Корианор знал, будет вестибюль, откуда расходятся пять коридоров. Там-то он и нашел кристаллы, которые рифтерша Марим назвала черным негусом.

Корианор медлил, насторожив все свои органы чувств. Еще до того, как станция сожрала темпатов, в дальних коридорах было жутковато: в них все время что-то менялось, хотя и незаметно. Корианор был не уверен, что найдет вестибюль на том же месте — не говоря уж том, растут еще там эти ур-плоды или нет.

Дело ухудшалось тем, что дальше этого места не было стазисных заслонок, только пассивные квантоблоки. Бори содрогнулся: видеозапись жертвоприношения серого, которую показал им Барродах, была еще жива в памяти. В том помещении не было стазисных заслонок.

Корианор с опаской взглянул на индикатор безопасности у себя на поясе — зеленый огонек горел ровно. При любом проявлении активности стен в пределах его диапазона огонек сменится красным и прозвучит сигнал. Предполагается также, что прибор создаст временный стазис и позволит избежать худшего.

Это в теории. Не исключено, что прибор, который дал ему Барродах, не сработает вообще. Корианор не имел возможности испытать его: за манипуляции с квантоблоками начальник послал бы его на умовыжималку.

Корианор поспешно выбросил из головы мысли об этом. Выбора у него все равно нет. В памяти, помимо воплей жертвы на видеочипе, застрял и едкий голос Барродаха: «Не нужно говорить тебе, что будет, если откроется твоя роль в снабжении этих серых ур-плодами. — За этим, к изумлению Корианора, последовало продолжение: — Ты дашь ей требуемое только по моему приказу. — Рот Барродаха скривился в болезненной злорадной улыбке. — Можешь даже оставить себе то, что получишь взамен».

Эти слова глубоко унизили Корианора. Среди катеннахов сомнение в стерильности другого считалось тягчайшим оскорблением. Но в здешнем Катеннахе он занимает самое низкое положение.

Корианор медленно двинулся по туннелю, то и дело прислушиваясь, — но единственным звуком здесь было его тяжелое дыхание. Он полагал, что психоактивные виды ур-шюдов, которые теперь благодаря усилиям Дельмантиаса встречались только в самых отдаленных коридорах, помогут ему продвинуться. У него уже создалась многочисленная клиентура среди бори низшего разряда и серых, но Барродах следил за ним с самого начала и использовал его в своих целях.

Сейчас за ним никто не следит. В этой части станции нет имиджеров — и огров тоже, хотя в данный момент Корианор даже приветствовал бы их появление.

Дойдя до вестибюля, он с облегчением увидел, что ур-плоды на месте — черные сфероиды с кулак величиной, поблескивающие на свету. Он стал торопливо рвать их и складывать в мешок. При этом он все время оглядывался — особенно на ход, идущий под крутым углом откуда-то с потолка. То, что сидит в этих стенах, любит, как видно, нападать сверху.

Потом он услышал странный ритмичный скрип, сопровождаемый чем-то вроде тяжелых шагов. Звук доносился из левого прохода. В испуге Корианор устремился туда, откуда пришел, но сигнал индикатора остановил его. Загорелся красный огонь, и бори увидел впереди на потолке какое-то странное вздутие. Корианор прирос к месту. Пузырь лопнул, и из него показалась пара черных сапог. Еще одна жертва?

Сердце у бори болезненно колотилось. Он шмыгнул в другой коридор, круто идущий вниз. Он так спешил, что стукнулся головой о потолок, и его фонарь погас. Смахивая слезы с глаз, он пригнулся и пришел в ужас, увидев, что коридор впереди сужается в непроходимую канюлю диаметром около фута.

Звук стал громче, но, к счастью, бугор на лбу и изгиб коридора заслоняли Корианора от перекрестка.

Шум прекратился. С другой стороны донесся легкий толчок, за которым последовали обыкновенные шаги, двойной скрип и металлический лязг раздался снова, но его оборвала резкая команда:

— Стой!

Аватар! Корианора затрясло. Теперь ему стал понятен источник странного скрипа: огры.

— Ты без тарканцев, отец?

У бори закололо в мочевом пузыре. Теперь ему не уйти. Это голос наследника, Анариса.

— Я в них больше не нуждаюсь, — сказал Эсабиан. — Пока меня охраняют вот эти, Пожиратель Солнц мой и только мой.

Корианору был ясен двойной смысл этих слов — и Анарису, видимо, тоже.

— Значит, мы с тобой можем не бояться хораина. — Так серые называли теперь ужас, таящийся в стенах, — слово происходило с давно погибшего Хореи.

— Верно. И даже страх перед ним нам не страшен?

Наступило молчание. Что означают эти последние слова? Любопытство в Корианоре, как ни удивительно, пересилило страх — по крайней мере оттеснило его в глубину сознания, где он съежился, бессвязно лепеча и не в силах вмешаться. Корианору вспомнился Барродах с его неуемным желанием все контролировать и все знать. Что бы он дал за такую запись? Корианор включил память перископа, с бесконечной осторожностью навел прибор, стараясь не зацепить за стену, и чуть-чуть высунул за бугор, скрывавший его от двух должарианцев.