— Конечно, еще бы не понимает! Общественность понимает, — и тоже указал на меня пальцем, — что вы в преддверии олимпийских игр, в программу которых, кстати, входит и дзюдо, отказываете вашей же общественности в важнейшем мероприятии. Вы, Иван Степанович, удивляюсь, не прислушиваетесь к сигналу снизу!

— Снизу?! — взревел начальник. — А что скажут жильцы сверху, на первом этаже, прислушиваясь к вашему шуму снизу, если я вам подвал выделю, а?

— Ничего жильцы не скажут. Подвал подо мной, — авторитетно заявил Король.

— Конечно! — обрадовался я. И, не удержавшись, брякнул: — Один в вышине.

— Кто один? — опешил начальник.

— Пушкин, — пробормотал я. — Это я так, к слову… Стихи. Подвал… то есть Кавказ подо мною, один в вышине. В общем, под Витькой подвал!

— Он там не один живет, на первом этаже, вы не на Кавказе, — упорствовал Иван Степанович.

Король вынул из бокового кармана пиджака лист бумаги и протянул ему.

— Что это? — оторопел начальник.

— Подписи жильцов первого этажа о единодушном согласии, — спокойно сказал Король. — Может, заверить у нотариуса? Как вы считаете? — словно соучастник, спросил он.

— У… нотариуса?! — поперхнулся Иван Степанович и официальным голосом произнес: —Подписи жильцов заверяются у меня. — Он спохватился. — Совсем запутали, — пожаловался он.

— Конечно, — сказал я.

— Еще бы! — заметил он сам себе.

— А главное, когда захотите, тогда и заберете у нас подвал. Зато отремонтированный, — деланно пожал плечами Король. — Вы же ничем не рискуете.

— Конечно… — задумался начальник.

— Еще бы, — сказал я.

— А как твой отец? — взглянул он на меня.

— Коне… — начал было я. Но Король крепко сжал мне руку — аж пальцы побелели, словно от мороза.

— Его отец «за», — твердо сказал Король со значительным видом.

— Тогда конечно, — вытер пот со лба начальник и накинулся на меня: — «Конечно-конечно»! «Еще бы»… Друг слов не знаешь?

— Конечно, — беспомощно вымолвил я.

— Еще бы, — машинально повторил он. — Тьфу ты, черт! К языку прилипло. Согласен!!! — крикнул он. — Все, досвидания.

— Большое спасибо, — раскланялся Король. — Вы чуткий товарищ.

Когда мы уходили, я обернулся. Иван Степанович глядел нам вслед вытаращенными глазами.

— Да, совсем забыл. Минуточку. — Король вернулся назад, закрыв передо мной дверь.

Из-за двери доносился уверенный голос Короля:

— … клеевую краску… кисти… пульверизатор для побелки… стекла — там две форточки разбиты…

Иван Степанович слабо возражал, понимая, что разбит наголову.

«Конечно! — ликующе воскликнул я про себя. — Еще бы!»

И сейчас только понял, почему Король именно меня взял с собой в виде общественности. Мой же отец был большим начальником! И я лишний раз восхитился прозорливостью Короля.

Насчет подвала еще пришлось потрудиться. Если вы помните, моя мама там держала общественную библиотеку. Я маму уговорил-таки переселиться: теперь на двери нашей квартиры появилась бумажная табличка: «Домовая библиотека». Мама — понимающий человек, отзывчивый, особенно ко мне. Я же у своих родителей один-одинешенек, как перст, то есть палец. Как говорил Фамусов в «Горе от ума», от чего ж не порадеть родному человечку? Я-то лично против «блата», когда он несправедлив, но у нас и говорить об этом нечего. Подвал — для всех.

Ну, с подвалом мы провозились с неделю. Мусора оттуда вынесли гору!.. Белили стены… Мыли бетонный пол… Застекляли форточки оконцев.

Не один раз к нам наведывался сам Иван Степанович и совещался по деловым вопросам не с тренером Юриком, а с Королем. Да и Юрик-то приходил только к вечеру, после работы.

Невольно Король у нас стал самым главным. Чуть что, мы:

— Витя, а мне куда?

— Витя, что делать?

— Витя, погляди, как у меня получается.

Наша секция «реквизировала» дома у своих циновки из передних, все половички и ковровые дорожки. Оказалось, что ЖЭК имеет кое-какие фонды на спортивную работу. Король их исчерпал до дна: у нас появились гимнастический мат, шведская стенка, турник и две гири.

— Нет, мне все-таки голову когда-нибудь оторвут, — ужасался Иван Степанович, глядя на преобразившийся подвал, но видно было, что внутренне восхищался. — Теперь вас отсюда ни за что не вытуришь…

Боясь, что мы вдруг начнем расширять свои владения, он лично забил досками дверь, ведущую во вторую половину подвала — от второго подъезда до третьего.

По вечерам работать было веселее. Приходил Юрик и, вкалывая вместе со всеми, продолжал нас просвещать по теории дзюдо. Запоминали правила схватки и терминологию. Иные названия трудно даже выговорить. Например, «тсурикомогоши» — бросок через бедро.