— А если тсурико не могоши? — поинтересовался, хихикнув, Славка Роев.

— Тогда у противника «иппон», чистая победа, — усмехнулся Юрик.

— А если не случилось этой… чистой, бесспорной победы, — спрашивала Нина, — а ты все же победил?

— За явное преимущество, — объяснял Юрик.

— А конкретно, за что дают «иппон»? — Король все записывал в блокнот.

— За технически правильный бросок из стойки. За болевой прием на локтевой сустав, за удушающий захват. Ну и, конечно, за удержание на спине в течение 30 секунд, — отвечал Юрик.

— Вот вы все говорите: удушающий захват… — пробормотал Славка. — А вдруг и впрямь, а? Если чувствуешь: дышать нечем!

— Ты должен дважды похлопать противника рукой или крикнуть «стой» — тебя отпустят, — сказал Юрик.

— Попробуй крикни, если прием на удушение, — вздохнул Славка.

Мы превратили подвал в спортзал, но занятия еще не начались. Во-первых, не было костюмов. А во-вторых, мы изучали случаи нарушений, опасные для здоровья. Есть еще такие Удивительные нарушения, как некрасивая поза, или уж совсем Дикие: например, схватить противника зубами за костюм, поставить (грязную?) ногу на (чистое?) лицо. Надо же!.. За все это дается предупреждение — «чуй».

Мы будем тренироваться на завоевание желтого пояса Для этого нам надо освоить: несколько приемов ногами, движений бедром и плечом, приемы уступания, удержания, удушающие… Ну, держись теперь, Сашка Кравцов!

На двери подвала мы написали красной краской романтическое слово «дойо» — зал для борьбы.

Не напрасно я вспомнил Сашку Кравцова… Однажды вечером он заявился к нам в «дойо».

— Глядите, еще один киу пришел! — воскликнул Славка, завидев его в дверях.

— Че-го? Я не Кио, — обиделся Сашка. — Я никому мозги не пудрю. Гляди, ты у меня еще заплачешь горючими слезами. Бензином!

— Что он грозится? — обратился за поддержкой к Королю Славка. — Пришел тут и грозится! Дурень, — осмелев, сказал он Сашке. — «Киу» — новичок по-японски.

— Извините за компанию, — улыбнулся Сашка. — Тогда я тоже хочу «киум» быть. — Он так и сказал «киум».

— Я как староста секции… — начал Король. Наука пошла ему впрок. Если Дзигаро Кано сам себе присвоил звание гроссмейстера, то Король сам себя выбрал старостой.

— Чихать я хотел, что ты староста, — заявил Сашка и вошел внутрь, прямо в башмаках. Мы-то сами ходили босиком, привыкали к будущим жарким схваткам.

— Кыш! — внезапно вскричала Клава, замахнувшись шваброй. Она только что вымыла полы, по строгой очереди.

Кулака бы Сашка не испугался, но мокрой тряпки любой испугается. Поэтому он проворно отскочил обратно к двери и уже оттуда сказал:

— Хотите знать, ваш тренер Юрец — мой братан двоюродный. Одно словечко ему уроню — он вас всех разгонит и будет только меня тренировать! Скушали? Вкусно? — скрестил руки на груди и прислонился к дверному косяку.

Мы переглянулись. Не то чтобы мы напугались — никого из нас Юрик, конечно, не выгонит, — а все же…

Но тут на ступеньках подвала послышались чьи-то громкие шаги, и возник сам Юрик.

— Здорово, братуха, — протянул ему руку Сашка.

— Привет, братик, — поздоровался с ним Юрик. — Тоже хочешь у нас заниматься? Пожалуйста. Как вы, ребята, считаете? — просто так спросил он нас.

Мы молчали. Юрик удивился.

— Что-то случилось?

Неожиданно Король начал размышлять вслух:

— Ясно же, верх наглости — не принять в секцию родственника тренера. Смешно даже…

— В чем дело? — недоумевал Юрик. И, очевидно, хорошо зная Сашку, строго взглянул на него.

— Не знаю. Глядят на меня, как джунглиевы звери, особенно вон та кобра. — Сашка показал на Клаву.

Она поправила свои очки и гневно ответила:

— Сам ты кобёр!

— Но-но-но! — забеспокоился Юрик. — Не ссорьтесь. А ты свои шуточки брось, — повернулся он к Сашке. — Тебя сюда не звали. А раз пришел, веди себя достойно.

— Я-то веду… — пробормотал Сашка. — Извините за компанию. Больше не буду у вас идиотничать… Пардон!

Это нас доконало.

— Пусть башмаки снимает, — подобрела Клава.

Сашка мгновенно сдернул с ног башмаки, не расшнуровывая, вместе с носками.

Ноги были грязные. Очень.

— Иди домой, — приказала Клава.

Сашка скрипнул зубами и выбежал из подвала к колонке на углу Пролетарской и Купеческой.

Пока он бегал ноги мыть, Юрик спросил:

— Вы что-нибудь не поделили? В контрах, да?

— А у вас больше никаких вот таких братьев нет? — поинтересовалась Нина. — Двоюродных, троюродных?

— Нет… Один такой, — ответил Юрик.

— Одного такого выдержим, — сдержанно произнес Король. — Ох, русская земля, когда б таких людей ты не являла миру, заглохла б нива жизни. По-моему, это из Ломоносова, — задумчиво склонил он голову набок, словно прислушиваясь сам к себе.