Бомбовозы спокойно ушли, но эффект от партизанского «зенитного огня» все-таки был: не прошло и получаса, как из облака с истерическим воем вывалился «мессер» и люто, к счастью, почти вслепую, просёк из пушки и пулемётов изъязвленную свежими воронками седловину и окрестный лес. Крутился, закладывая виражи то вправо, то влево, и рубил ветки, крошил камни и людей, пока не расстрелял весь боезапас, а потом свечой ушёл в небо и скрылся в облаках.

Раненых было трое, все, к счастью, не тяжелые, и убитых — тоже трое. Вихрастый смышленый болгарин Янко из марченковой разведгруппы: именно он, как по заказу, накануне притащил в лагерь три из пяти злосчастных парашюта и ещё двое: один из так и недолеченных раненых и санитарка Кевсер.

Не успела девчонка дотащить раненого до безопасного укрытия, инстинктивно прикрыла его собой перед полыхающим короткими вспышками носом «мессера» — и оба они, раненый и санитарка, замерли, прошитые навылет снарядом авиапушки.

— Уходить надо, командир, — глухо сказал Сергей Хачариди, когда с чёрным, каким-то закостеневшим лицом распрямился над карстовой щелью, куда опустили трупы.

— Тебе ещё повторю: не выйдет! — огрызнулся Беседин. — В принципе уйти мы можем только на юго-запад, на вторую базу, но как только немцы просекут, что мы сунулись туда, вызовут подмогу и возьмут в «мешок».

— А якщо не встигнуть? — Тарас Иванович крепко потёр кулаком лоб.

— Крыльев у нас нет, — будто посетовал Фёдор Фёдорович. — А вот они через этот мостик (он показал на карте), они за полчаса три танка перебросят и против нас выставят и будут нас держать, пока не подтянется пехота из Симферополя и Алушты.

— Да какие там танки, — подал голос Ковригин. — Т-3, старьё…

Почему-то никто даже не прореагировал на его реплику. Словно и не слышали. Только морпех Арсений Малахов спросил вполголоса у своего командира, Марченко:

— А у нас же есть ПТР… И гранаты… Разве не прорвемся?

Коля Марченко ответил, не оборачиваясь:

— У моста — там место открытое. Близко никого не подпустят.

— А окоп?

— Вот пока будешь копать, пехота и подоспеет.

На какое-то время всё стихло. Эхо уже устало перебрасывать со склона на склон гул авиамоторов, хлопки разрывов и пулемётную дробь, а до полудня, когда со стороны Сары-таша донесутся гул и завывание автомобильных и танковых моторов, ещё оставалось несколько часов.

— Вперше, чи що? — отозвался комиссар. — До ночи оци схылы протримаемо, а вночи пидиймемося ось сюди… — и он ткнул пальцем в коричневое пятно на карте.

Володя ткнул Сергея локотком в бок и прошептал:

— А что? Продержимся!

— Толку-то… — неопределенно отозвался Хачариди.

Тем временем Беседин сунул в зубы пустую трубку, несколько раз зло посвистел и бросил:

— А с рассветом нас на открытом плато «мессеры» в капусту изрубят. Нет, только на вторую базу, и чтоб оторваться часа на два — тогда со следа собьются…

— Ну так надо мост взрывать, — буднично сказал Сергей, подходя к карте. — Заслоны на этом берегу слабые — всех положим, а пока от Сары-таша будут каратели подниматься, да под пулями и по нашим минам — нас уже и след простынет.

— Экой быстрый, — отозвался дед Михей. — У моста охрана по обеим берегам, и не хухры-мухры: окопы и по два пулеметных гнезда. Знают, сволочи, чего этот мосток стоит.

— Точно, — подал голос Коля-морячок. — Скрытно ближе чем на триста метров не подойдешь, я там на той неделе траву нюхал…

— Так надо ночью подползти и гранатами! — загорелся великий тактик Яша Цапфер.

— Помовч, — не приказал, а скорее попросил Тарас Иванович комсорга. — Яка там нич…

И продолжил неожиданно по-русски, скорее всего, успокаиваясь из осознания безнадёжности ситуации:

— Вызвать бы пару наших соколов, чтобы разбомбили этот мосток к той самой матери…

Все, кто слышал в эту минуту замполита Руденко, знали, что рация наконец-то работает, что связь есть, что можно прямо сейчас, за пару минут связаться хоть со штабом Северного соединения, хоть с Большой землей.

Но никто не поверил, что в эти оставшиеся пару-тройку часов можно выпросить эскадрилью бомбардировщиков и ещё пару эскадрилий истребительного прикрытия, чтобы разбомбить маленький мостик в глубоком тылу противника, прорываясь сквозь эшелонированную систему ПВО и отбиваясь от «мессеров» и «фоккеров», которые слетятся с окрестных аэродромов. И хорошо, если только машин пять краснозвёздных останутся догорать на крымской земле…

— Можно ведь не только сверху, но и снизу, — сказал вдруг Сергей негромко, так, что его расслышали только несколько разведчиков и старшие командиры. — На одного «быка» у нас же взрывчатки хватит?