Шрифт:
Теперь каждый субботний вечер, независимо от наличия денег и усталости, они выбирались в свет. Мать Камиллы брала к себе Кейти (это она любила), а родители девочки старались доставить радость друг другу: по совету психолога каждый раз красиво одевались, словно все еще переживая период ухаживания, и беседовали, уйдя от убаюкивающего телевизора и домашних дел. Иногда Камилла опасалась, что они не справятся, что Хэлу с трудом даются необходимые комплименты – свидетельство того, что он по-прежнему обращает внимание на ее внешность. Трудно найти свежую тему для двухчасовой беседы с тем, с кем ты разговаривал всю неделю. Особенно когда запрещено говорить все время о вашем ребенке или собаке. Но иногда, как в этот вечер, она улавливала искренность в его комплиментах и черпала уверенность в заведенном порядке: сначала неспешное принятие ванны, потом ресторан, где Хэл по-прежнему выдвигал для нее стул. В конце вечера они изредка занимались любовью. Нужно уделять время друг другу, советовал психолог. Вам нужно построить свои будни. Им еще многое предстояло построить.
Хэл заказал вино. Она заранее знала, какое именно. Шираз. [16] Скорее всего, австралийское. Она осторожно придвинула к нему ногу под столом и почувствовала ответное движение.
– Мать наконец-то продала дом.
– Белый дом?
– Ну да. Не папин же.
– Значит, все-таки продала. Интересно почему.
– Не знаю. Она ведь ни за что не скажет.
– Почему меня это не удивляет?
Она готовилась к пренебрежительному замечанию, но услышала лишь признание скрытности матери.
16
Название красного винограда сорта «Сира», употребляемое в Австралии и Южной Африке.
– Кто купил?
– Какой-то владелец отелей. Собирается превратить его в роскошное заведение.
Хэл присвистнул:
– Придется ему потрудиться. Она уже много лет ничего там не делала.
– Несколько лет назад чинили крышу. Но, думаю, для него деньги – не самое главное.
– Вот как? Набиты все карманы?
– У меня такое впечатление.
– Интересно, сколько она выручила. Участок большой. С великолепными видами.
– Мне кажется, сработала нетронутость постройки. Сейчас все гоняются за подлинностью. По-моему, она и часть мебели продала вместе с домом.
– Я хотел бы пожить в таком домике, – одобрительно пробормотал Хэл.
– Ну нет. Слишком близко к краю обрыва.
– Пожалуй, ты права.
Иногда им удавались продолжительные беседы без упоминания случившегося. И даже в мыслях этого не было. И теперь она подавила в себе потребность сказать что-то еще о доме, чтобы продолжить разговор. Когда распадается пара, происходит еще одна вещь, о которой никто никогда не говорит: ты теряешь человека, на которого обычно вываливаешь все те малоинтересные наблюдения, которые собираешь в течение дня. Мелочи, которые не тянут на телефонный звонок приятельнице или знакомой, однако о них хочется упомянуть. Хэл никогда в этом отношении не подводил. У них всегда находились темы для разговора. И она была ему за это благодарна.
Она понюхала утку еще до того, как тарелка коснулась стола: горячая, жирная, сочная, с цитрусовой ноткой в соусе. Она не ела с самого утра – по субботам часто так случалось.
– Заглянешь к своей маме завтра?
– Нет.
– Куда же ты пойдешь? – спросила Камилла и сразу пожалела о своих словах. Они почему-то прозвучали натянуто. Она дала задний ход: – Я просто хотела узнать, нет ли у тебя каких-то особых планов.
Хэл вздохнул, словно взвешивая, как ответить.
– Ну, я не знаю, стоит ли считать это чем-то особым, но один из моих соседей в Керби устраивает завтра званый обед. Мы с Кейти приглашены. У него тоже маленькая дочь. На год младше, – добавил Хэл. – Если ты не возражаешь, я подумал, что мы могли бы пойти. Девочки хорошо общаются.
Камилла улыбнулась, пытаясь скрыть внезапное огорчение. Больно было сознавать, что их двоих куда-то пригласили без нее. Мысль, что Кейти завела подруг, пустила, так сказать, корни в том месте, где он родился…
– Так ты согласна?
– Конечно. Мне просто было интересно.
– Ты тоже можешь пойти, если хочешь. Уверен, они тебе понравятся. Я все равно тебя пригласил бы, но ты обычно любишь отдохнуть в воскресенье.
– Нет… Нет, обязательно пойдите. Просто… Я так мало знаю о твоей жизни там. Мне трудно представить тебя… ее…
Он отложил нож и вилку – наверное, задумался.
– Да, – наконец произнес он. – Хочешь, я отвезу тебя туда как-нибудь? Чтобы ты получила какое-то представление.
– Нет. Нет, я не уверена, что…
– Послушай. Мы никуда не поедем. Ты огорчена. Я не хочу тебя огорчать.
– Ничего подобного. Правда. Поезжайте. Все-таки это наше прошлое, приятно, что оно принесло какие-то хорошие плоды. Поезжайте.
Нужно открыто принимать то, что случилось с вашими взаимоотношениями, не прятаться от прошлого, чтобы двигаться вперед. Так говорил психолог.
Какое-то время они ели молча. Справа от них пара шепотом спорила о чем-то. Камилла не поворачивала к ним голову, улавливая напряжение в голосе женщины. Подошел официант, подлил ей вина в бокал.
– Утка выглядит аппетитно, – сказал Хэл и чуть переместился, чтобы крепче надавить ей на ногу.
– Да, – кивнула она. – Да, ты прав.
Кейти не спала, когда отец заглянул к ней в комнату. Она читала потрепанную книжку в мягкой обложке, и уже не в первый, а в третий раз. В последнее время она отказывалась читать что-то новое, просто перечитывала четыре или пять любимых книг по кругу, несмотря на то что знала, чем они закончатся, а некоторые абзацы даже помнила наизусть.