Шрифт:
Бенедикт
Не верю.Пассий
Ложь — признанье! Нет, мама, я не верю!Люсидия
Я сама Не верить бы желала.Бенедикт
Это тьма Ваш ум застлала. Ведь кузен признался Клариссе!Пассий
Грех Мизерос совершил!Бенедикт
И доказательства тому явил.Люсидия
Нет сил Для споров.Бенедикт
Споры бесполезны! Глядите, у меня флакон остался, В котором яд был заключен.(достает пузырек, протягивает его графине)
Люсидия
(берет пузырек, разглядывает)
Болезный По части разума, схватил, гляжу, его Мизерос, мной не видим, наудачу.Пассий
Он — Ваш? Сосуд для яда?Люсидия
Яд? Чего Не выдумает только ум больной. Отрава? Здесь? Не смейтесь надо мной. Душисто было масло, не иначе, В моем флаконе.Бенедикт
Вы ошиблись.Люсидия
Нет. Внимательнее: здесь заметный след Имеем: сколот угол. Уронила Я наземь пузырек. Давно то было.Бенедикт
И впрямь.(Пассий берет флакон, открывает и засовывает палец, затем — нюхает его).
Пассий
Тут капля. Коли это яд, — То сладок у отравы аромат.Люсидия
(берет флакон, гладит и целует)
Дар короля! Не яд, но благовонье, Хоть этим и не сгладишь беззаконье.(продолжает гладить флакон)
Бенедикт
Положим. Где тогда конец раздумьям? К чему самоубийство и признанье Мизероса, который на закланье Шел сам и жертвой пал, оклеветавши Себя?Пассий
(нюхая пальцы)
Как пахнет!Люсидия
Как смердит безумьем Сыновним от дрянной вещицы!(бросает на пол флакон, тот бьется)
Ваши Умы светлы. Как сытому познать Печаль голодного! Безумен! Злые тени Его одолевали. Даже знать… Ах, что я! Даже челядь замечала Кошмар его действительных видений. Внезапно взор и ум пленявших тало Меня то мучить: и его настрой Подавленный, и толки с пустотой, Прижизненной рожденные кончиной!..Бенедикт
(со вздохом)
Сам видел: вспыхнул взор его лучиной. Лучиной вспыхнув, и кузен сгорел, Сражен тоской, как язвенным недугом…Люсидия
Как с другом Мой сын с кромешным мраком говорил. Мой долг — спасти был. Только дрожи ил Трусливой ноги путал мне. О Боже! Шептал мне черт: «Оно само пройдет!»(высовывается Тень из окна, графиня вздрагивает)
В то время как пройти решился вброд Сын море бед — и сгинул посредине. Смотрите, юные, смотрите строже, На ту убийцу, что скорбит о сыне, Когда свой грех корить — ее удел! Но, отравивши мужа, не рыдаю: К себе за сына ненависть питаю. Бездействие — бес о вщины предел. О грудь моя — о, трусости ты ложе! Вы, руки, подлецы!