С картиной была проблема, поэтому придётся подождать.

Он позвонил на каждый черный рынок, контакты, которых у него были, чтобы приобрести ключ в Седуир. Ему также понадобится проводник, так как он не имел представления, где искать дверь.

Но один звонок за другим оказывались провальными. Никто не мог ему помочь.

Безотлагательность вела его, и он зашагал к темным переулкам примерно в миле от клуба. Где бессмертные торговали своими товарами.

Наркотики. Секс. Все и вся. Даже если он не найдет ключ, то сможет найти кого-нибудь, кто знал людей со связями, чтобы помочь ему.

Вдруг заклубился густой белый туман, и Кейн остановился. Из-за плотности он смог разглядеть только фигуру… женщины? Да, безусловно, женщина.

Она заскользила к нему, и он разглядел, что женщина одета в ослепительно белое платье. Длинные, темные волосы ниспадали на одно плечо, напоминая ему о…

— Динь-Динь? — спросил он, потрясенный до глубины души.

Бедствие ударился об его череп.

Кейн устремился к ней и попытался схватить, несмотря на боль, которую она могла вызвать в нем, или ненужную страсть, и независимо от того, что она сделала с ним в лесу, но его руки прошли сквозь нее.

Ее глаза были белыми, как и туман, и светились, словно дорогие бриллианты.

— Ты можешь не называть меня так? — спросила она раздраженно.

Из-за причудливого вида ее нормальный голос удивил его.

— Что происходит? Ты… мертва? — произнеся этот вопрос, ему захотелось убить кого-нибудь.

— Я не умерла. Я просто проектирую свое изображение в твоем уме.

Облегчение было подобно легкому дождю, который загасил разгорающийся гнев и подавил горе, в которое он хотел окунуться.

— Сколькими именно способностями ты обладаешь, женщина? И что именно ты сделала со мной в лесу?

— На это нет времени. Я слабею, поэтому надо спешить.

Слабеет? Внезапно ярость вернулась.

— Почему?

— Неважно. Послушай, Повелитель Кейн. Я знаю, что не являюсь твоей любимицей прямо сейчас, и ты, вероятно, не доверяешь мне, но, пожалуйста, поверь, когда я скажу, что ты в серьезной опасности.

Он. Не она. Лучше.

— В большей опасности, чем обычно? И не называй меня Повелителем Кейном. Мне не нужен титул. — Не от нее. — Я просто мужчина. — Твой мужчина.

Мысли ударили с силой цунами, и он сжал кулаки.

Его тело стало неожиданно твердым, готовое заявить права на нее… раздеть и взять, как он хотел сделать в лесу.

Искушение, которое он счел как волнующим, так и пугающим.

Не трогай ее.

Но если бы он мог…

Что она сделает? Как отреагирует?

А как он?

Была ли ее кожа такой нежной как казалась? Создают ли ее изгибы идеальную колыбель для него?

В нескольких футах от него распахнулась крышка от мусорного контейнера. И поднялся ветер, продвигая мусор к Кейну, настоящая любезность со стороны Бедствия.

Динь-Динь топнула ногой.

— Я не могу сосредоточиться, когда ты так смотришь на меня, — пожаловалась она.

— Как так?

— Так, что я не могу это описать. Будто хочешь задушить меня или что-то другое.

Или просто желая заключить ее в объятия. Но он получил то, что она говорила, зная, что его желание спутано с тьмой.

Он кивнул, стыдясь себя.

— Я перестану.

Она облизнула губы и сказала:

— Мои люди знают, что ты искал меня, и сейчас они охотятся за тобой.

— Твоя семья Фей или человеческая?

— Феи.

— И это те, с кем ты прямо сейчас? — спросил он, желая проверить данную Талией информацию.

— Да. Я не знаю, что ты слышал о погоне, но Феи могут быть жестокими, кровожадными и без капли сострадания. Они притащат тебя к царю, и он приговорит тебя к смерти только за то, что ты смотрел на меня. Независимо от того насколько ты важная персона!

Он не был уверен, что означало фраза о его значимости, но не собирался тратить время на выяснение.

— Почему он хочет убить меня? — единственный реальный ответ пришел к нему, и свойственная неподвижность хищника следом за ним. — Вы любовники?

Она снова топнула ногой.

— Ты серьезно?

— Ответь мне. — Слова больше походили на шипение.

— Конечно мы не любовники! Что за отвратительная перспектива!

Он расслабился и совершенно не хотел задумываться, почему так яростно отреагировал на мысль о ней с другим человеком, когда он не сможет взять ее для себя.