— Думаю, это может оказаться необходимым. — Да, он рассматривал вероятность пойти до конца с этим браком, и да, это было вариантом, но только когда он ощутил вкус Динь и ее теплоту, окутывающую его, он отбросил эту идею, он никогда не сможет выполнить это. — Я ошибался.

Он придумает что-нибудь еще. Он сможет.

Одна из деревянных щепок отлетела от кровати, попав прямо Кейну в глаз.

Кейн запрокинул голову и стал ощупывать глаз, пока не нашел и не вытащил крошечную щепку.

Ненависть к Бедствию жгла его намного глубже.

— Есть что-нибудь в чем ты уверен? — спросила Динь тихо.

Он уверен, что устал притворяться. Устал от мыслей и воспоминаний, от страхов и нерешительности… от всего, кроме этой девушки.

— Я уверен, что нам обоим нужно отдохнуть. — Пока Бедствие не причинил ей боль. — Мы поговорим об этом позже.

— Знаешь что? Позже уже наступило.

Кейн огляделся вокруг. Жозефина стояла возле кровати, в окружении мерцающего белого тумана, который он видел в темном переулке у клуба.

— Ты снова проецируешь себя в мою голову? Хоть ты и со мной?

Подождите. Она возле него, не так ли?

Кейн похлопал позади себя и убедился, когда ее тепло обласкало его руки.

Жозефина приподняла подбородок, возможно пытаясь казаться надменной, но вызвала только восхищение.

— Ты разозлишься, если я признаю вину?

— Ты была бы уже переброшена через колено, если бы я злился.

В глазах девушки заплясало веселье.

— Ты не станешь меня шлепать.

— Уверена, что хочешь оспорить это утверждение?

Она подняла ладони и отступила от Кейна.

— Нет, нет. Не я. Я никогда ничего подобного не делала.

Кейн засмеялся и поманил ее обратно, чувство абсолютной беззаботности его удивляло.

— Почему бы просто не поговорить со мной лично?

— Три причины. Я нетерпелива. Прямо сейчас наши тела полностью истощены. И так Бедствие не может причинить мне вреда.

— Способ уклониться от существенных фактов, — с улыбкой сказал Кейн. — К кому еще ты так вторгалась?

— К своей матери. — Призналась Жозефина с грустной улыбкой. — До того, как она отдала мне эту способность навсегда, я несколько раз случайно забирала ее.

Кейн спросил с любопытством:

— Почему не используешь с другими?

— В этой реальности нет никого с кем бы я хотела поговорить, и никто не хочет говорить со мной.

Всегда разбивает мне сердце.

— Ладно, продолжай и дальше так делать. — Кейну не нравилась мысль о том, что она будет так интимно связана с другим.

Жозефина показала ему язык.

— Как скажешь, папочка.

Кейн фыркнул и сел.

— Осторожней. Для такого парня как я это приглашение.

— Что это? Обвинение или оскорбление?

— Оба.

Жозефина открыла рот, и мужчина заподозрил… обнадежился… что она выскажет словесное приглашение. Но все что она произнесла:

— Кейн?

Мышцы его живота напряглись, словно от ласки.

— Да. — Кейн перекинул ноги через край кровати.

— Я кое-что хотела спросить у тебя. — Жозефина встала перед ним. — Это нечто личное.

Кейна окатила волна ужаса.

— Говорил же, ты можешь спрашивать обо всем.

Жозефина остановилась и потянулась к его бедру.

— Почему бабочка?

Ладно, это просто. Кейн встал… но его тело как-то осталось позади.

Он нахмурился.

— Что происходит?

— Ох, думаю ты только что спроецировал свое изображение. Как и я.

— Но как?

— Я не знаю.

Были ли они связаны на каком-то глубоком, примитивном уровне? Её способности перешли к нему? Или, она оставила частичку себя, когда забрала у него Бедствие?

Жозефина потянулась и очертила пальцами изгиб крыла, выступающий над поясом его штанов.

— Так, я могу тебя чувствовать.

Мгновенный. Стояк.

— Я тоже тебя чувствую, — прохрипел Кейн.