Это потом уже, по, так сказать, просьбам трудящихся, стали делать более тяжелые полтинники, и даже рубли. А начиналось все с червонцев и гривенных, украшенных Андреевским крестом. Так то вот, внучки.

Под гм… княжеский печатный двор небольшую комнатенку в обширных подвалах цитадели отвели. И еще одну, к первой примыкающую, под казну. Сварщик за пару часов из уголка стеллажи сварил, мы досок на них накрутили, вот вам и место хранения. А шик блеск наводить и смысла не было. Золото, дети, само по себе интересное зрелище. Так, бляха от ремня, внимание отвлекает, некоторые вообще ничего вокруг больше не видят.

С валютными делами только-только разобрались, как явился — не запылился бывший бомж, строитель в отставке дядя Миша. Я-то как его только в кучке вынужденных переселенцев увидел, грешным делом, обрадовался. Думал его и здесь присматривать за гастарбайтерами поставить. А он, паразит, сделал вид будто бы мы вовсе незнакомы, и вместе с остальными бичами отправился строить дома и коровники фермерам. А тут вдруг решение переменил. Пришел просить разрешения открыть таверну. Уверял, что всю жизнь об этом мечтал, да возможности все не подворачивалось. Теперь же вроде бы все учел. И откуда продукты брать, и повар среди собратьев по перемещению нашелся, и спрос на услуги исследовал.

Ну я вздохнул, и разрешил. И правда, что за город без гостиницы и ресторана? Одно только мне в его идее не понравилось. Было у меня опасение, что бомжары снова за старое примутся. Станут полдня на кого-то батрачить за копейки, а по вечерам все заработанное в кабаке пропивать. Но и тут у дяди Миши ответ нашелся. Заявил, что хода всяким оборванцам в его заведение не будет. Типа, он собирается приличное место делать, а не дешевую забегаловку.

Так-то вот. И знаете что из этого всего вышло, внучки? Они, эти первые в нашем городке предприниматели, только фундаменты своих построек заложили, а народ словно бы проснулся. Заскрипели затылки, заблестели глаза. Люди как-то вдруг, в одночасье, почувствовали себя свободными. Вольными. Силу в себе почуяли, и возможности разглядели. Фермерские дети в леса по грибы и ягоды побежали. Узбеки по вечерам на стройках калымили, а бойцы из нашей, пока микроскопической еще, армии, помогали перегонять и разгружать длинномеры со стройматериалами. И никого, японский городовой, не смущало, что за труды они стали получать не разноцветные фантики Банка Российской Федерации, а аккуратные монетки из драгметаллов.

Было и еще одно изменение в умах новых жителей островов. С какого-то перепугу большинство добровольных переселенцев, и тех из бичей, кто смирился с новым миром, решило, что пистолет на поясе, а еще лучше — калаш на плече, это признак свободного гражданина нашего княжества. Ну, если быть честным, в какой-то мере они были правы. Тетки наши туда-сюда через портал шныряли, и нас не спрашивали. На них глядя, и дети повадились. Из вановской деревушки рыбаки часто с отпрысками приходили, да и у фермеров с потомством богато было. Нашей пацанве в этой компании интересно было и весело. С той стороны зима. Снег и морозы. А тут теплое море и куча всего нового. Бывало до скандалов доходило, когда мы спиногрызов наших отлавливали и принуждали садиться за уроки.

Но в любом случае, при переходе из старого мира в новый, все наши непременно одевали на пояс кобуру с оружием. Женсовет с тотошами, а шпане пока только с мелкашками. Ну и мы с братьями вынуждены были АКМами обходиться. С оружием поначалу было плохо.

И вот, глядя на нас, стволы потребовали себе и торговцы, и фермеры. Потребовали — это конечно громко сказано, но просьбы были так аргументированы, что отказ был попросту невозможным. Никто, ясен день, и не ждал, что мы станем раздавать огнестрел всем и каждому. Во-первых, губа шифером покроется, от такой-то халявы. А во-вторых, нужно было учитывать потенциальную вероятность расползания современного оружия по этому миру. И если бы, скажем, пулемет попал в руки тем же Железным, ни к чему хорошему это бы не привело. Даже если бы мы умудрились как-то контролировать перемещение боеприпасов, последствия могли быть совсем неприятными. Чтоб убить человека довольно одной пульки.

С другой стороны, и с этим все наши, кроме разве что моей Натахи, были согласны, вооруженные и имеющие что защищать люди, стали бы существенной помощью дружине, случись что. Поэтому, было принято решение форсировать задуманную нами с Олегом Савой авантюру, и открывать оружейную лавку.

В общем-то, предложение тренеру я сделал на следующий же день, после разговора со смотрящим овощного рынка. Приехал в банно-ресторанный комплекс, отозвал дядю Вову в сторонку и заявил:

— Шеф, я тут на досуге калейдоскоп крутил-вертел, и сложилась у меня угарная картинка. Типа, как и Саву нашего к черту на кулички загнать, без права на обратный билет, и бабла на этом здраво поднять.

— А чего это ты, Андрюх, Олежеком озаботился? — прищурился тренер. — Ты же в хороших с ним вроде был?

— А давай я тебе, дядь Вов, все с самого начала расскажу, а ты сам рассуди, в хороших я теперь с ним, или так… рядом постоять…

И начал я баянить о суровых дядьках, добывающих золотой песок в дебрях Центральной Сибири. О том, как они на меня вышли, и доверили сбыт намытого в студеных ручьях. О том, как предложил Олегу скупать это самое рыжье, и о цене, за которую он забирать драгметалл согласился.

— Товарищи там серьезные, тренер, — втолковывал я. — И цену своему труду знают. Им оружие нужно. Там зверья дикого, как на первомайской демонстрации. Да еще и какие-то конкуренты шастать начали. Я к майору нашему сунулся, так он мне такой ценник выдвинул, я впух реально. Вот как мне с ним теперь в хороших оставаться? Сава на мне, на брате, нажиться захотел… Я помню, как ты, шеф, мне про науку старого вора говорил. Так, по ходу, для помидорного смотрящего золото дороже нашей дружбы получилось.