Вот и скользил я среди деревьев, как тень. Особо и не скрывался, будучи уверенным, что о приближении к врагам меня лесные жители успеют известить. Где обезьяна в кустах сидит, там птицы не поют и листья шепчутся по другому.

Дорога слева изгибалась, как змея, но в основном выдерживала направление на северо-восток. Мы прошли еще километр, а засады так и не встретили. Леха уже даже успел расслабиться. Поделился даже со мной сомнениями, а не лохи ли наши противники. Или первый таких ужасов второму наболтать успел, что оба теперь чешут от нас, ног под собой не чуя.

Ему, я брата имею в виду, хорошо было. Ему разговаривать можно. Хоть пой во все горло, или матом каждое встреченное по дороге дерево крой. Он и должен шум производить, внимание противника на себя отвлекать.

В общем, углядел я их. Не ожидал, что эти два козла такое место для нападения выберут. Неподходящее. Ладно бы на повороте, один с одной стороны дороги, другой с другой. Да так, чтоб сектора друг другу не закрывать и чтоб под дружественный огонь не попасть. А эти — на прямом участке колеи, да еще и рядом. Первый, он с ружьем и с красным поясом — трудно спутать, на корточки присел. У "базуки" его ствол тяжеленный, вот он на развилку куста его и пристроил. А руки дрожат — кусты трясутся. Новый враг — пояс синий. С пистолями — один в руке, второй за поясом. Так он вообще рядом стоял. Плечом о ствол дерева оперся, и головой крутил. Типа, вроде как скучно ему. Как такого не повеселить.

Пощелкал гарнитурой. Потом не удержался, и голосом команду быть повнимательней продублировал. Черт их разберет, мореманов этих, какие у них сигналы приняты. Еще мне не хватало, что брата из-за пустяков подстрелили.

Леха отсигналил, что понял, и затянул какой-то смутно знакомый марш. Пел, и ногами так топал, что у всех окрестных птичек-синичек культурный шок случился. Ну этого типо того, как когда звезд оперы на попсовом конкурсе в жюри садят. Те по полжизни дыхалку разрабатывают, дышать правильно учатся и ноты всякие горлом тянуть. И вдруг они слышат этаких длинноногих грудастых девочек-припевочек, которые из всех песен, только те знают, которые ночные кукушки на ушко продюсерам поют. Хи-хи…

А вот падлам, что на моего сына руку посмели поднять, песни старшего мичмана понравились. Они даже мнением каким-то обменялись тихонько. "Синий" и второй пистоль вынул, а "красный" ружье свое взвел и к плечу приложил. Только хрен вам в полный рост, а не тело моего любимого младшего брата! Я с пятидесяти метров из рогатки не промахивался, а уж из винтовки и подавно. Успел даже на первый-второй их разложить. Ствол вниз — раз, ствол довернуть и вверх — два.

— П-падай, — и начал считать. Раз, два.

Красный сразу мордой в траву клюнул — готов. А вот синий заверещал, как недорезанный поросенок и за дерево прыгнул. Надо же такому случиться, руку он не вовремя опустил. Как раз под вторую мою пулю.

Бабах!!! Это он не целясь, просто в мою сторону из пистолета своего стрельнул. Гром, дым, вопли. Я в полном офигении, лес в тумане. Война прям настоящая. Даже не знаю, чего бы я дальше делать стал, если бы не Леха. Вот вроде — здоровенный, как медведь. В плечах — полтора меня. А умеет быть быстрым, как молния. Как он из положения "лежа в обочине" до засады добежал, то одному Богу ведомо. Только следующий ход его был.

— Вот ты где, пидор, — и сразу следом грохот двенадцатого калибра. — Два двести, братуха. Вылазь. Чисто.

Ну чисто, так чисто. первого-то я точно снял, а со вторым мичман разобрался. Не мог же он с трех шагов промахнуться?! Чему-то ведь и мореманских спецназеров учат.

— Че тут у нас? — поинтересовался, выходя из сумрака.

— Тьфу, черт, — дернулся брат. — Ну ты блин даешь! В натуре, как леший.

— При Советах учили на совесть, — утирая пот и паутину с лица, оправдался я. — Мастерство-то не пропьешь. Помнят ручки-то…

Леха заржал, и протянул мне рукояткой вперед разряженный пистоль.

— Анас, братуха. Я такого антиквариата и в музее не видал. Ствол, зацени, какой. Шестигранный. А это, по ходу, кремень?

— Не похоже, — ковырнув зажатый в держателе золотисто поблескивающий камешек. — Егорке оттащим. Он разберется.

— Не вопрос. Я и дуру эту упру. Для коллекции. Над камином в форте приладим. Жаль у этих корсаров сабли нема…

— Кто же по лесам, по долам с железными палками бегает? Кстати, брат! Куда они так торопились-то? Не желаете ли, господин хороший, полюбопытствовать?

— Морем давно пахнет, — покрутил носом мичман. — Тут уже не далеко. А раз дорога, значит там люди живут. Логично?

— Еще как, — хмыкнул я. — Впадлу будет пройти мимо и не поздороваться. Типо соседи.

— Типо того, — засмеялся Леха. — А я уж переживать начал, что некуда будет за ясаком наведываться.

— Да лучше бы подальше, поморщился я. — Сколько мы прошли? Верст десять, двенадцать?

— Пятнашку не хочешь? Но по прямой всяко ближе.

— Близко. Если с аборигенами базар гнилой выйдет, придется с оглядкой обустраиваться. Чтоб какой-нибудь баран в спину из такой вот бандуры не зазвезденил.