— Нас? Когда?

— Да сегодня вечером. К семи часам, если я только ничего не перепутал. Вы можете?

— Кажется, могу. А мы вместе поедем? Я ведь даже не знаю, где она живёт…

— Ладно, тогда встречаемся в шесть тридцать в метро Ленинский проспект, согласны?

— У выхода или внутри?

— Ну, разумеется, внутри!.. Вы разве не помните, сколько там выходов? Мы друг друга просто не найдем.

— Ах да, точно… Ну, я тогда выйду из вагона и буду вас ждать.

— Хорошо. Значит шесть-тридцать. Договорились, Люба. А сейчас я, пожалуй, пойду. До свидания.

В этот раз беседа наша велась так непринуждённо, что мне показалось, будто мы знакомы уже целую вечность.

Мы встретились с Кириллом, как и договорились, в половине седьмого, а потом вместе долго плутали в переходах станции метро «Ленинский проспект» в поисках нужного выхода, — и в результате всё равно вышли не туда, куда нужно. Оказывается, Кирилл помнил место жительства Валентины только зрительно. Ещё он знал, что где-то недалеко от нужного нам места есть улочка с ободряющим названием Счастливая. Мы звонили Валентине с моего сотового телефона — никакого ответа. Пришлось искать самим.

— Вы когда у неё в последний раз были, Кирилл?

— Да что-то около года назад. Нет, чуть побольше. Помнится, она мне тогда кролика всучила декоративного.

— Да и как же кролик поживает?

— Кролик умер уже. Его Хруст звали. Всё время весёлый был, играл, а потом заболел и очень быстро, кажется, почти безболезненно умер.

— Понятно. Жалко.

В конце концов, к нашей обоюдной радости мы нашли-таки дом Валентины — Кирилл узнал детский сад и ржавые качели во дворе. Это был обыкновенный дом, «хрущёвка», со светлой парадной и чистой лестницей. Этаж — пятый, последний.

Звонок разлился трелью соловья. Вместо приветствия Валентина с порога набросилась на нас:

— И где вас только носит?

— Да мы тут заплутали немного… — оправдывалась я.

— Заплутали! А позвонить что — нельзя было?

— А мы звонили! Несколько раз!

— Ах, да… Я же звук у телефона отключила! — вспомнила Валентина. — Ну ладно, проходите, раз уж пришли! — разрешила она.

Мы разулись и прошли в большую комнату.

Комната показалась мне не слишком светлой, но очень уютной. Посередине был расстелен большой, видавший виды серый ковер, у окошка стоял стол, напротив стола — небольшой телевизор. У одной из стен — пианино, другая почти полностью закрыта низенькими старыми шкафчиками и стеллажами. На верхних полках вместо книг стоят игрушки. Игрушки тоже, как и ковер на полу, — старые, стиранные-перестиранные: огромный бурый медведь и слоник, Чебурашка и Крокодил Гена, всего и не перечесть, целый игрушечный магазин, только антикварный, кукол среди игрушек не было.

Комнат в квартире Валентины четыре. Одна — гостиная; другая —кабинет для чтения книг и сочинения стихов; третья — «кроличий дом»; а четвёртая — Печальная комната. О ней я вам расскажу немного позже.

Едва мы зашли, Валентина властно отправила Кирилла на кухню, дав ему какое-то поручение. Кирилл не сопротивлялся. Я осталась в гостиной с Валентиной и едва открыла рот, чтобы сказать какой-нибудь комплимент уютному жилищу, как ясно услышала приглушенные рыдания, доносившиеся из кабинета поэтессы.

— Там кто-то плачет?! — удивлённо проговорила я.

— Плачет, — подтвердила Валентина. — Это наша Лена плачет. Аух!

«Лена — это хрупкая юная блондинка», — сразу же вспомнила я и озабоченно поинтересовалась:

— А что случилось?

— Просто-напросто несчастная любовь, — вздохнув, ответила Валентина. — Влюбилась дура в старого козла! Аух!

Я вопросительно уставилась на Валентину. Всё-таки она мастер крепких выражений

— Прямо-таки в козла? — недоверчиво переспросила я.

— Ну, конечно.

— А кто же он такой? — осторожно поинтересовалась я.

— Да англичанин один. Ты его всё равно не знаешь. — Валентина незаметно перешла на ты.

— И что же, в самом деле очень старый?

— Ну, как тебе сказать, Люба… Для меня, так он просто юноша, — ему ведь ещё и семидесяти нет. Ну, а для неё-то староват, конечно.

— И где же Лена с ним встретилась? Она в Англию недавно ездила? Да?

— Какая там ещё Англия! Аух! Здесь, в Петербурге она каждый год с ним и встречается, на курсах по улучшению разговорного английского языка. Лена же наша английский в школе преподаёт. Ну вот: у них эти курсы каждое лето проводятся и длятся целый месяц. Там она себе этого козла и надумала. Вот такие дела, Люба!

— Хорошо, — теперь понятно, почему «старый», но «козёл»-то почему?

— А кто же ещё? — удивилась Валентина. — Да ты сама подумай! Во-первых, он женат; во-вторых, волочится за каждой юбкой. У него таких Лен, я думаю, в каждом ауле по нескольку штук. Аух! Она ведь, Люба, ко мне часто вот так поплакать приходит. Приходит и говорит: «Представляете, Валентина, Дэн вчера с Дашей, а сегодня с Машей…» — и в слёзы… Вот ведь какая дура! А всё равно жалко её!

— Так значит, этот ко… то есть Дэн соблазнил Лену?