Он вспомнил, как взял солонку и огляделся, куда бы высыпать содержимое. Ничего подходящего как на грех найти не удалось, и в результате соль перекочевала в пустой цветочный горшок. Но когда он совсем уже готов был идти, его приготовления прервал звонок в дверь. Удивляясь, кто бы это мог быть, он подошел и осторожно заглянул в глазок. За дверью стояла Марта.

– Привет, – жизнерадостно сказала она, когда он открыл. – У меня, вот, соль закончилось. У тебя чуть-чуть не найдется?

– Отчего же не найдется… – пробормотал он тогда. – Она у меня тут… в цветочном горшочке… Да, такой вот я оригинал…

Встречались они уже больше месяца. Как-то оно все завертелось… И обнаружил детектив третьего класса Роман Вица, что влюблен по уши, увяз крепко-накрепко, и, слава богу, это, кажется, взаимно. С тех пор он чувствовал себя настолько счастливым человеком, что временами ему становилось не по себе. Не может все быть так хорошо. Не бывает так на свете, чтобы столько счастья и не разбавила жизнь какой-нибудь каверзой.

Однако пока никаких туч на жизненном горизонте не сгущалось, и единственным досадным моментом было бурчание непосредственного начальника, Януша Бека, который постоянно пенял Роману, что тот приходит на работу не выспавшись и клюет носом на брифингах… Вспомнив о начальстве, Роман подумал, что завтра ему все-таки на работу. Поэтому нужно хоть немного поспать… Он повернулся на другой бок и постарался выбросить все мысли из головы.

Сидеть в засаде дело утомительное и скучное. Особенно если сидеть приходится в неудобном месте – например, таком, как встроенный в стену маленький платяной шкаф. Роман попробовал поменять положение тела, но в бок ему незамедлительно впился локоть стоявшего рядом детектива Рагозы.

– Миран, подвинься, не один здесь! – буркнул Роман в сторону соседа.

– Куда? – вопросил из сумрака страдальческий шепот.

Впрочем, в темноте началось движение, но закончилось оно едино тем, что ботинок Рагозы отдавил Роману ногу.

– Блин, мы тут как две сардины в банке! – Рагоза еще пошерудился, пытаясь найти для тела хоть какое-то удобство. – У меня в голове помутилось, когда я согласился сюда залезть!

Роман огляделся в темном шкафу. Больше всего он сейчас ему напоминал двухместный гроб, поставленный в вертикальное положение. Даже по высоте шкаф не дотягивал, чтобы можно было полностью выпрямиться, – либо голову наклоняй, либо в коленках подгибайся. От такой гимнастики шея закоченела, а колени трясло мелкой дрожью. Роман с завистью посмотрел на Рагозу, – тот был ниже ростом.

– Сколько мы уже здесь сидим? – спросил Рагоза.

Единственным источником света в шкафу была маленькая замочная скважина в створке напротив Рагозы, но она ничего не освещала, кроме себя. Роман подтянул руку, и экран браслета осветил нутро шкафа голубоватым светом:

– Без пятнадцати десять. Полчаса уже.

– Уже? Всего! Я думал, по крайней мере часа два…

Роман оглядел нутро шкафа, подсвечивая экраном браслета. Под ногами валялся один кроссовок, сдутый мяч для баскетбола и стопка ярких журналов. На перекладине перед Романом висела затертая майка с рисунком – две страшенные морды в профиль свирепо пялились друг на друга. Надпись над правым профилем, который украшал попугайский гребень, сообщала: «Панки не умерли». Левая гребня не имела, была просто лысой, зато украшалась бородкой-клинышком, и надпись над ней информировала, что «он и сейчас живее всех живых».

Роман ткнул Рагозу и, подсветив экраном браслета, показал на рисунок. Рагоза тихонько заржал.

– У молодежи всегда в голове винегрет, – сказал Роман.

– Но-но, без обобщений! Мы-то разве с тобой не молодежь? – спросил Рагоза.

– Мы с тобой, когда отсюда выйдем, будем как два паралитика. Я уже ног не чувствую…

– Прекратить звиздеж в эфире! – раздался голос Бека в наушнике. В последнее время он вообще стал ворчлив. Видно, сказывалось ранение, после которого он до сих пор еще не оправился, ходил с тросточкой, и был допущен к выполнению своих обязанностей в ограниченном объеме. – Наш малыш только что закончил ужин, скоро будет у вас. На улице стемнело. Родители сказали, что идут спать, все по плану.

– Выключай браслет, – сказал Рагоза.

Роман выключил свет. Через некоторое время снаружи послышался звук открываемой двери, кто-то протопал в комнату, пошебуршился и плюхнулся на кровать. Рагоза прильнул к замочной скважине.

– Ну что там? – спросил Роман.

– Валяется на кровати, что-то на браслете набирает.

– Едрен-помидор, чем мы тут занимаемся…

– Сказал бы я тебе! – Рагоза вздохнул. – Если она сегодня не появится, я эту мамашу сам придушу…

При упоминании мамаши, Роман вздрогнул. Это ему «посчастливилось» первым встретиться с этой дамой, когда она пришла с заявлением в участок. Дело, в общем-то, было довольно обычное. Даме не нравился круг общения ее сына. Точнее, один из этого круга. Еще точнее – одна – девушка. У подавляющего большинства родителей найдутся на примете те, кто, по их мнению, дурно влияет на подрастающих чад. Особенность же ситуации была в том, что объектом подозрений была не простая девушка, а девушка-вампир. Состоящая на учете, не замеченная в противоправных действиях, но все-таки вампир.

…В то утро дама маленьким смерчем ворвалась в кабинет, вытряхнула за дверь потерпевшего, которого ограбили на улице, сказав, чтобы он обождал, потому как ее дело важнее, и клещом вцепилась в оторопевшего Романа. Итак, за пять минут Роман экстерном узнал, что у дамы имелся семнадцатилетний сын, который связался с этой мерзкой упырюгой, которая живет за два дома от них, купившись на ее невинные подрисованные глазки, и что это, видимо, случилось довольно давно, а она вот узнала совсем недавно – увидала их случайно на улице; и, ясное дело, у этой маленькой пиявки одна цель – высосать его до остатка, он и так в последнее время совсем бледненький стал и кушает плохо, и она, конечно, ему запретила, а недавно увидела, что та мерзавка лезет к ним в дом через окно, и что этим, конечно, должен заниматься муж, но муж – тряпка, она оставила его сидеть в коридоре, и вообще, куда смотрит полиция, и… ух! Я требую, чтобы вы НЕМЕДЛЕННО…