– Отчасти вы правы, – согласился Виннеке. – Но только отчасти. Нам действительно нужно было еделать так, чтобы наши оперативные мероприятия в дальнейшем не пересекались. Поскольку в инцидентах, происшедших ранее, есть и наша вина, мы постарались сделать это максимально корректно. Чтобы никто, как говорят японцы, не потерял лица. Кроме того, – продолжал он – я всегда был сторонником принципа, чтобы человек понимал, по каким причинам он получил тот или иной приказ. Чтобы он не чувствовал себя, простите за выражение, бессловесным попкой. Поэтому я взял на себя смелость посвятить вас во многие аспекты этого дела. Как видите, оно по сути своей действительно больше относится к нашей компетенции. Но не думайте, что запрос на ваше включение в группу был всего лишь фикцией. Может, случится так, что нам действительно понадобится ваша помощь. Иногда полицейское удостоверение оказывается даже действеннее, чем карта сотрудника СНБ. В таком случае мы хотели бы рассчитывать на вашу помощь.

Роман вспомнил, что он вчера наговорил девушке, которую подвозил, и только хмыкнул про себя. То ли он тогда случайно попал в точку, то ли майор сейчас вешает им на уши ту же самую лапшу.

– А то у вас нет своих полицейских удостоверений, – ухмыльнулся скептически настроенный Рагоза. – Мне почему-то всегда казалось, что если будет нужно, у вас найдется документ на имя папы римского. Причем подлинный.

– Господин Рагоза, – мягко отозвался майор, – простите, но у вас какое-то голливудское представление о наших методах работы. Я вполне допускаю, что наши умельцы могут изготовить любые документы. Но зачем, если у меня в наличии имеются настоящие полицейские, к тому же достаточно глубоко посвященные в суть дела. У меня есть принцип, господин Рагоза. Я никогда ничего не усложняю, без необходимости.

Виннеке оглядел своих собеседников, и провел ладонью по грани стола.

– Подведем итог нашего разговора. Официально это дело для вашего участка закрыто. У вас теперь есть возможность направить свои усилия на другие дела, которых, я уверен, к сожалению, в полицейском участке найдется немало. Однако если нам потребуется ваша помощь, мы свяжемся с вами. Со всей вашей группой или с кем-то отдельно. Если же вам, паче чаяния, потребуется связаться со мной…

Виннеке нажал на кнопку своего браслета и протянул руку к сидевшему рядом с ним Роману. Роман, поколебавшись секунду, подставил свой, и браслеты пиликнули, обменявшись «визитками» через порты.

– Вот, собственно, и все, зачем я хотел с вами повидаться… – Виннеке слегка развел руками.

Детективы начали подниматься с мест, хозяин кабинета тоже встал, проводил их до двери и на прощанье пожал руку каждому.

– Мягко стелет, – сказал Рагоза, когда все трое вышли из здания и встали рядом с машиной. (В здании, после того как они вышли из кабинета, никто не произнес ни слова, памятуя о невидимом провожатом.)

– Ну, кстати, справедливости ради, он мог все это сделать совсем по-другому, – заметил Лагач. – Так что… – Он так и не договорил, а потом повернулся к Роману. – А ты что скажешь?

– Хм… – Роман пожал плечами и улыбнулся. – Вообще, ребята, не знаю как вам, лично мне жаловаться не на что. Это было мое первое дело, и я за эти несколько дней и в другой город сгонял, и в нескольких задержаниях поучаствовал. Впечатлений разных – выше крыши. А то, что дело будем доследовать не мы, а СНБ… – он пожал плечами. – Это мне настроения не портит.

– Здравая мысль, – поддержал Лагач. – Кстати, это ведь и мое первое дело. Надо его завершение отметить, как вы считаете?

– Какое завершение? – спросил Рагоза. – Если дело еще не закрыто?

– Для нас, считай, уже закрыто, – отмахнулся Лагач. – Мы свою работу сделали. И сделали не так уж плохо. Поэтому после смены… посидим. И никаких возражений.

– Возражений нет, – сказал Роман. – Только сначала после смены заедем в больницу, к Беку. Надо проведать, как он там.

– Это без вопросов, – кивнул Лагач.

– Ладно, посидим, – согласился Рагоза. – Для меня это дело, правда, не первое…

– Ага, наверно, второе, – вставил Лагач.

– …Но не буду же я от коллектива отрываться, – не обращая на него внимания, сказал Рагоза.

– Ну тогда вперед, господа-детективы. – Лагач подошел к машине и открыл дверь. – Рабочий день еще не закончился.

Человек выгнулся дугой на разворошенной кровати, дернулся, застонал надрывно и проснулся. Рывком сел, скорчившись в клубок, охватив руками голову. Боль жила где-то в висках. Обычно она сидела тихо, как свернувшаяся жирная змея, изредка напоминая о себе легким шорохом по нервам. Но вот в такие моменты она разливалась, будто кто-то вскрывал его черепную коробку и заливал ее расплавленным оловом. Человек снова застонал, тихо покачиваясь взад-вперед, баюкая голову в руках. Постепенно отпустило. Змея снова свернулась, до времени. А он остался, разбитый, дряхлый, дряблый. Постепенно он начал различать окружающее: темную комнату, тяжелые портьеры на окнах, пробивающийся между ними лучик солнца. Каждое, даже самое легкое движение отдавалось по всему телу волнами слабости, не хотелось ни двигаться, ни думать. Но и лежать, ощущая под собой скомканную, влажную от пота простыню, было невыносимо. Он свесил ноги с кровати, уперся руками в край постели, медленно поднялся и, шаркая ногами по линолеуму, добрался до ванной. Там он открыл ящичек рядом с раковиной, извлек оттуда пузырек и трясущимися пальцами выковырял из него овальную пилюлю.

«Не надо бы из-под крана… – промелькнула вялая мысль. – А, плевать…» Запив пилюлю, он еще больше склонился над раковиной, подставил голову под холодную струю и долго стоял, ощущая, как подбирается затылок и немеют уши. А когда распрямился, вода с головы потекла по спине, под майку. Так было чуть лучше. Теперь можно было дожидаться, пока начнет действовать пилюля. Врач говорил, что… Как же его звали? Но ни имени, ни даже лица врача в памяти не было. Помнились только руки с длинными тонкими пальцами, выступавшие из коротковатого синего форменного халата, и тихий, приятный голос. Да… Врач говорил, что главное принимать капсулы регулярно. Это со временем полностью снимет болевой синдром…