— Да, — усмехнулся чеченец.

Охраны на мосту больше не было, и парни беспрепятственно донесли ящик до того места, где свод подпирала первая железная опора. Все, кроме Альфреда Репутатского, собрались на железнодорожном полотне и следили за установкой бомбы. Альфред же сел на траву, обхватил голову руками и с ужасом наблюдал за их возней. Он тысячу раз проклял тот день, когда обратился за помощью к Герману.

«Надо было мне выплатить заявленную захватчиками сумму, и не было бы ничего этого», — в который раз думал он.

— Бандиты хотят мост взорвать, — тихо произнес бригадир эмчеэсовцев.

— Надо как-то этому помешать, — ответил пилот.

— А как помешаешь, — встрял третий спасатель — врач МЧС. — У них автоматы, пистолеты и их вон сколько.

— Пока будем ждать, а если представится случай, попробуем напасть на бандитов.

— Или убежать, — добавил врач.

— Спускайте ящик, — приказал Герман, Клещ с Дубом полезли по ржавым, железным ступеням под мост. Остальные остались наверху и следили за их действиями, свесившись через ограждение.

— Красота-то какая кругом, — произнес Фома и сплюнул вниз, в мутную воду Тверцы, — Россия, Родина.

— Да, — покачали коротко стриженными головами бандиты.

Действительно, с высокого моста открывался прекрасный вид на холмы, леса и извивающуюся по равнине Тверцу. Было видно, как поодаль на пляжах купаются люди, бороздят водную гладь катера, яхты и водные мотоциклы. Был жаркий августовский день, и люди проводили выходные на природе.

Клещ вставил детонаторы в куски пластицида, привел их в боевое положение, и на приборах загорелись красные лампочки.

— Вылезайте, и сматываемся, — приказал босс и быстро пошел к машинам. — Фома, — гаркнул он на ходу, — лезь в вертолет, взлетай и смотри, когда появится поезд. Причем составы тут курсируют в обе стороны, так что ты смотри в оба, нам лишние жертвы не нужны. Как только увидишь поезд, сообщи по рации. — Бригадир кинулся к винтокрылой машине.

— Я никуда не полечу, — забастовал пилот и остался сидеть на траве.

— Я тебя сейчас пристрелю, и ты действительно никуда не полетишь, — гаркнул Фома и направил на него автомат.

Парень нехотя встал и поплелся к вертолету.

Они залезли в кабину, летчик включил двигатель, а два его напарника остались сидеть на траве.

— Эй вы, уходите подальше и сторожа прихватите, а то мы сейчас мост обрушим, — крикнул им Герман и быстро прошел мимо. Эмчеэсовцы вскочили как ошпаренные, взяли под руки нокаутированного деда и поволокли подальше от моста. Испуганный Альфред поднялся и побежал за Тычей и братанами.

Как только все отошли на безопасное расстояние, Герман поднес рацию к губам и связался с Фомой. Вертолет в это время как раз оторвался от земли.

— Что видишь? — первым делом спросил босс.

— Пока ничего не вижу. Только вас, джипы да железнодорожное полотно, — отрапортовал бригадир.

— Смотри в оба.

Вдруг из-за поворота реки, из-за холма, показался нос большого, медленно плывущего судна. Оно двигалось как раз к мосту, и до него ему оставалось около трехсот метров.

— Черт! — взревел Герман и схватил рацию: — Фома, где поезд?

— Я его пока не вижу, но я вижу прямо подо мной баржу с грузом бочек на борту.

— Что за бочки?

— Может, бензин, а может, керосин или солярка, отсюда не видно.

Корабль плыл по середине реки в фарватере и неумолимо приближался к мосту. Это была самая обыкновенная речная баржа, груженная бочками с соляркой.

Вертолет поднимался выше и выше, и теперь на связь вышел Фома:

— Я вижу поезд со стороны Москвы. Он не едет, а летит, как самолет. Я никогда не видел, чтобы поезда двигались с такой скоростью.

— Баржа успеет пройти под мостом?

Помедлив, бригадир ответил:

— Наверное, нет. Она близко и плетется как черепаха, а он далеко, но летит как ракета.

— Черт! — выпалил Герман и уставился на подплывающую под мост баржу. Она шла медленно, не спеша и своим мерным движением напрочь рушила все его планы.

Герман отошел в сторону, достал радиовзрыватель, переключил на нем рычажок и привел в боевую готовность. Затем он поднял красную крышечку над кнопкой пуска, занес над ней указательный палец и на мгновение замер в нерешительности. Бандиты в ужасе смотрели на него.