Девчонки этого не видели, рыдали, склонившись над телом главреда: «Дядя Коля, только не умирайте! Только не умирайте!», Павлик истошно и зло взывал в трубку сотового телефона: «Милиция! Милиция! Скорая! Скорая!!» В коридоре, шатаясь, держась за голову и заплывающие от удара глаза, с окровавленным носом появился охранник редакции, он под лестницу отброшен был, не смог оказать сопротивление, даже на тревожную кнопку не успел нажать…

Первой, визжа сиреной, приехала «скорая». Медики вбежали уже сразу с носилками. Впереди медичка, за ней медик с чемоданом. «Где? Чего тут у вас?», мимоходом спросили, перешагивая через битый мусор. «Сюда, сюда!», не отвечая на вопросы, испуганно сжавшись, махали журналистки из коридора руками.

Пострадавшего медики осмотрели прямо на полу… «Так, что с ним?», наклонясь над потерявшим сознание, спросила врач. «А его это… бандит доской у… у… ударил! Доктор, скорее помогите. Он… он…» Девчонки не озвучивали самое страшное предположение.

С тем же ровным лицом врач и её помощник осмотрели пострадавшего: глаза, пульс, сделали укол… Врач молча кивнула двум, с носилками стоящим, медбратьям.

– Доктор, он жив? Жить будет? – сдерживая всхлипы, спросил Павлик.

– Будет, будет, – легко ответила врач. – Снимок сделаем, курс проведём… Всё будет в порядке. Сотрясение… Грузите. – Ещё раз приказала медбратьям.

Те быстро справились.

Глаза у Свешникова были закрыты. На лице проступила белизна. На полотне носилок он казался совсем маленьким и жалким. Но… выносили его головой вперёд, точно вперёд, все это отметили. Значит, жив! Есть надежда.

– Всем остальным – успокоительного, – приказала врач. И её помощник тут же отмерил всем соответствующие дозы в маленьком стаканчике. Проглотив миксутуру, всех передёрнуло. Врач удовлетворённо кивнула. «Ничего, сейчас подействует. У вас шок». Укладывая чемодан, уточнила:

– Всё? Ещё пострадавшие есть?

– Есть, – ей ответили, – охранник.

– Это который? Где он? – врач оглянулась.

– Дядя Коля… – позвали.

Дядя Коля появился.

– Угу, стойте там, – разглядев, приказала врач. – Мы подойдём.

Усадив на уцелевшую тумбочку, охранника осмотрели, он был слаб, ему дали чего-то понюхать, так же сделали укол, на глаза наложили какую-то мазь, поверх намотали бинты, забинтовали всю голову, уложили на носилки, и так же, головой вперёд вынесли.

– Тоже у нас побудет. Понаблюдается. Обоих в Центральную. В справочной, будете звонить, вам скажут, – выходя, заметила врач. – Мы поехали.

– Спасибо, доктор! – за всех поблагодарил Павел.

– Я не доктор, я врач, – в чём-то непонятном призналась женщина, и вслед за своим помощником, вышла в коридор.

Тотчас с улицы донеслась милицейская сирена… Приехали. Появились и они. Четверо. Милицейский наряд. Вошли осторожно, как бы с ленцой, «О! Кто это у вас тут, едрень-фень, таких дров наломал?», переглянувшись, риторически поинтересовался первый. Все четверо были в касках, с автоматами наизготовку. Как по заминированному полу, осторожно заглядывая в кабинеты обошли все комнаты, переступая через разбросанные и разбитые предметы. Расслабились, увидев, что задерживать – увы! – некого… Вслед за ними в коридоре появились ещё двое, тоже подъехали, в штатском, следователи, потом ещё… в прокурорских мундирах.

Осмотрели всё. Многое сфотографировали. Личных предметов нападающих не обнаружили, только следы погрома. Сняли показания с пострадавших, записали, пострадавшие-свидетели расписались…

– Так… Понятно… Угу… Угу… Найдём. – Односложно пообещали. – Никуда не денутся. Можно наводить порядок. – Разрешили. И тоже уехали.

Это если коротко. Об остальном Марго узнала чуть позже. Когда вбежала в редакцию в разгар уборки…

Валентин Григорьевич Мелехов, один из местных авторитетов города, который, мы знаем, большой, здоровенный, только что присутствовал на встрече бывших детдомовцев и получил строгое задание от Марго «найти» и «установить», известие о чьём-то наезде на офис редакции в которой работала его однокашница, воспринял как свою личную боль и обиду. Как, в принципе, и Надежда, и Василий, и Верка-сквозняк. Но каждый из них имел свои возможности и связи.

Валентин тут же, не отходя от порога кафе, назначил своим основным помощникам немедленную стрелку… надо говорить встречу. Голос при этом проявил строго начальственный, как и подобает автор… эээ… солидному предпринимателю. Они тут же естественно явились. Не важно куда, не важно на каких машинах, главное, приказ босса выполнили быстро и неукоснительно. В той среде, как известно, жёсткие законы. Это у обычных менеджеров можно понты начальнику крутить, мол, трамвай с рельсов сошёл, колесо спустило, гаишник – понтяра – остановил, сволочь такая, полный шмон устроил, схавал сто долларов и отпустил… Тут нет. Хоть больной, хоть пьяный, встань и явись. Кстати, внешние данные этих личностей описывать тоже нет смысла, чтобы время не терять, они в ментовской картотеке все отлично прописаны и в профиль, и в фас, с отпечатками пальцев, можете поинтересоваться – альбом такой большой и толстый, но… Работают теперь чисто, живут «по законам», нигде не светятся. Время выяснений – кто в городе есть кто – прошли, остались в прошлом веке, сейчас все «упаковались», у каждого своя «поляна», свой бизнес, досконально изучили основные статьи УКа РФ, у каждого есть свой советник адвокат, а то и не один. Никого на голый понт не возьмёшь. Просто так статью не пришьёшь, как к чему-то, извините, рукав, хотя, случается…

– Значит, задача такая, господа помощнички… – начал Валентин Григорьевич…

Далее, чтобы не смущать чувственное восприятие читателя, беседу «старших менеджеров» перескажем в понятной транскрипции.

– … на нашей территории, как я узнал, кто-то провёл две не санкционированные акции. – Босса внимательно слушали, прихлёбывая скажем… обезжиренный кефир из тонкостенных высоких стаканов. – Мне не понятно, почему я узнаю в последнюю очередь?

– Валентин Григорьевич, – вытирая белоснежной салфеткой белоснежные следы с губ, отозвался один из них. Не сказать что самый старший по возрасту, но, возможно, более продвинутый. – Если вы говорите про убийство и взрыв в гостинице, то мы это уже обсуждали, ни мы, никто из местных не при делах, это оттуда, – менеджер многозначительно указал пальцем на потолок, и уточнил, – из конторы. Потому что так грязно, никто уже не работает. Зуб даю.