Шрифт:
– Что?
– Потому я и прибежал сюда. За тебя беспокоился. Тебе нужно срочно спрятаться.
– Ой… А КолаНикола?
– Жив, жив, Кола Никола. Он молодец! Говорят, в больнице. Вне опасности. На скорой его сразу увезли. С сотрясением…
– Мамочки! – прижимая руки к груди, белея лицом, воскликнула Марго.
– Маша, спокойно, я здесь! – успокаивая, заявил Николай, обнимая её за плечи…
За столом заметили странности в поведении и лице Маши, заволновались, но по разному.
Валентин вскочил. Разгребая ребятню руками, направился на выручку. Верка повисла у него на одной руке, Надежда на другой. Это несколько замедлило ход «танкера», но не намерения… Василий тоже не отстал, угрожающе двинулся следом. На визг ребятни и шум разбрасываемых стульев, Маша повернулась в руках Николая, отстранилась.
– Нашу редакцию разгромили, – одними губами прошептала она.
– Чтоо? Кто? Кто разгромил? Ур-рою! – взревел Валентин, наступая на Николая.
– Сорок минут назад. Неизвестными. Объявлены в розыск. – Ничуть не пугаясь нависающего над ним громилы, поведал Николай, прижимая к себе Марго.
– Суки! Кто? Кто? – ничуть не смущаясь ребятни, испуганно и удивлённо уставившихся на взрослых, ревел Валентин.
– В первую очередь, сделайте то, что я сказала, – без интонаций, плоским голосом произнесла Марго. – Это в первую очередь.
– Я понял, Маня, я понял. Но и этих… – вращал глазами Валентин.
– Этих мы сами найдём. Без вас, – заверил Николай.
– Ага, найдёте вы, дождёшься от вас.
– Кому надо – дождутся! – Зло ответил Николай, в упор глядя на Валентина. Прозвучало это угрожающе и недвусмысленно, Валентин Мелехов отчего-то сразу сник.
21
Ольга Леонардовна и душой и телом отдыхала в заграничной командировке. Привычное московское напряжение само собой улетучилось, стоило только самолёту приземлиться в аэропорту города Берн. Теперь с её лица не сходила естественная улыбка, молодая, озорная, любопытная, какой никто не видел и не знал её раньше. Там, в Москве, ей приходилось соответствовать мудрой и многозначимой чиновнице, пекущейся о нуждах и чаяниях своего многострадального «сирого» электората. Брови хмурить, даже кулаком по столу иной раз стучать, чтоб призвать людей рассчитывать больше на себя, нежели на государство – оно у нас не резиновое, если хотите знать! – у государства и без нас с вами много проблем! – главным образом сбагривать проблему заместителям, которые ничего не решали, только выслушивали, записывали и перезаписывали людей, обещая посодействовать в решении той или иной проблемы. Тонко намекая: надо ждать. Что произносилось со скрытым значением – надо ж дать! Но этим всем Ольга Леонардовна конечно же не занималась. На то другие люди назначены были. Намного ниже её по должности, но молодые, с блестящей характеристикой, с высшим юридическим образованием, специально подготовленные, психологи. «Тонкорунные барашки», как иронизируя, с юморком, в кулуарах говаривал бывший первый президент СССР Михаил Сергеевич Горбачёв. Они и сами не знали для кого именно деньги брали. Так всё хитро устроено было. По образцу сицилийской мафии, только усовершенствованной и доработанной. В случае засветки, горело всего лишь два человека. К тому же, зам начальника Управления МВД РФ жёстко контролировал ситуацию, руку на пульсе зорко держал.
А сейчас, здесь… О! Здесь всё было по другому. Капиталистическая страна. Швейцария. Берн… Удивительно прекрасные, впечатляющие Альпы! Шильонский замок, о котором Байрон писал в своей поэме «Шильонский узник», Женевской озеро, Баденское… О! О!!
Московская чиновница Международный симпозиум посетила только на открытие. Отметила день и час, когда представлена с докладом, передала «правление» делегацией своему заму и уехала отдыхать. Благо таких приглашений было несколько. Одно по поручению зам главы Администрации президента – нужно было встретиться с немецким видным бизнесменом, естественно мульти миллиардером… Она вновь вспомнила свой разговор, который состоялся накануне её поездки в офисе на Старой площади.
– Ольга Леонардовна, – обратился он к ней, когда она, сияя почтением и вниманием, присела на краешек огромного мягкого кресла в его кабинете. Человек молодой, из когорты выдвиженцев от блока московских силовиков и Санкт-Петербуржских экономистов, с хорошей «школой» за плечами, мощнейшей административной поддержкой. Лицо холодное, взгляд колющий, даже подобающая разговору улыбка на лице не скрадывала властный и раздражительный характер хозяина кабинета. Держал с ней дистанцию. На публике лицо его было другим. Когда рядом с президентом сидел, вежливый, внимательный, когда «на ходу» или в пресс-центре интервью давал. Прислушивался похоже к рекомендациям имиджмейкеров. А здесь, очень близко и без телекамер… Брр… Короткие фразы, порой абстрактные, с сознанием разделяющей дистанции, как доктор разговаривает с очередным «чужим» пациентом… – Вы знаете, я полагаю, как трудно сейчас нам всем организовать страну на подъём экономики, как трудно бороться с засильем олигархов, коррупционеров. Не всех ещё президент построил, стране не хватает бюджетных средств, а те, что отпускаются «на места», не все, к сожалению, доходят…
– Да, Виктор Вениаминович, это, к сожалению, бич нашего времени. – Уловив паузу, Ольга Леонардовна удачно, как ей казалось, поддакнула. Знала, вовремя войти в тон разговора, значит, разделить заботу и боль начальства. – Но мы, на своём месте, с этим успешно бо…
Зам главы вроде и не слушал её, перебил.
– Ах, о чём мы с вами говорим, вы и так всё понимаете, – словно сам с собой разговаривая, воскликнул Виктор Вениаминович, помолчал некоторое время раздумывая о чём-то «большом и вечном», поднял взгляд. – Мне вас представили как человека, ммм… сотрудницу толковую, опытную, способную, преданную… Знающую проблемы и Центра, и страны… Вы же у нас управленец можно сказать первой волны, с назначением народно избранного мэра?
– Да, Виктор Вениаминович.
– И в ЕдиноРоссах вы с первых дней?
– Да, Виктор Вениаминович. Даже проект первого устава сама разрабатывала… в составе разработчиков.
– Да-да-да… Я знаком с вашим послужным списком.
Ольга Леонардовна подняла бровь, почувствовала себя совсем уж неуютно.
– В нём есть занятные положительные моменты, занятные. – С неопределённой интонацией заметил он. – Потому к вам и обращаюсь.
Ольга Леонардовна поперхнулась, но почти бодро произнесла.